Первый всадник

Рябь реки стала чаще, будто подул сильный ветер, а потом намертво застыла темным, идеально ровным зеркалом.

— Мы были созданы из негативных помыслов и действий людей. Нас сделали искусителями, что проверяли выдержку смертных.

И появилось первое видение. Семеро мужчин с воинской выправкой и пустыми глазами. Они черными тенями сновали в толпе первых людей, заставляя тех сопротивляться своим низменным желаниям. Наблюдая эту картину на глади воды, мне было жаль именно этих семерых. Не тех, кто поддавался слабостям, а тех, кто неизбежно был обречен носить имя порока.

— Вы — семеро грехов, — неожиданно всхлипнула.

Я даже не заметила, как из глаз потекли слезы. Одна сорвалась со щеки и упала в центр зеркала, разбивая его на брызги. Пошли круги, и видения исчезли.

— Да, Виктория. Мы семеро несчастных скитальцев, которых ты подобрала с дороги бесконечных страданий.

— Правда? — как ребенок спросила, вытирая соленую влагу с лица.

— Правда, моя огненная госпожа. Ты просто собрала нас и объяснила, что происхождение не обязывает жить, как прикажут. Можно, как люди, подавлять отрицательное и взращивать необходимое. И у нас получилось. — Искренняя улыбка озарила лицо Луксора.

— Твое имя значит «роскошь» и «притягательность». Ты Похоть.

Когда я назвала его настоящим именем, у первого с конца греха закатились от эйфории глаза.

— Как долго я мечтал об этом. Именно так, без превосходства, осуждения и отвращения. Просто имя.

— Назови нас, — шесть разных голосов умоляли в унисон, будто от этого зависела их жизнь, их разум и их душа. Теперь я знала, она у них была.

— Гордыня. — Кудрявый гонщик на спортбайках. Он встал на одно колено, запрокинув голову.

— Зависть. — Черноволосый грех упал на одно колено, остановив свой взгляд на горизонте.

— Гнев. — Рыжий сбитый мужчина принял ту же позу, что и его собратья, слегка склонив голову.

— Праздность. — Русый парень, та же реакция, только голова его повисла, будто сломалась шея.

— Алчность. — Каштановые волосы до плеч и необычные желтые глаза. Взгляд был устремлен на меня.

— Чревоугодие. — Пухлый брюнет с трудом припал на одно колено, а его глаза смотрели на все и ни на что конкретно.

— Благодарим первого всадника за оказанную милость. Отныне, как и прежде, наша служба будет вечной.

Семь глоток, семь интонаций, но только один из них стоял и произносил клятву шепотом.