Если верить лисам I

Были слышны возмущения и ругань, но никто сквозь живой барьер пробиться не смог: с одной стороны было высокое ограждение, с другой — непроходимые заросли. Выглядели они слишком ненадежно, кажется, я даже видела там несколько ядовитых видов растений, которые голыми руками лучше было не трогать. Недовольные тем, что их привычный путь оказался закрыт, люди вынуждены были идти в обход по соседней улице — местные тоже знали, что не стоит сходить с дороги, чтобы случайно не остаться среди этих небезопасных кустов навсегда.

— Вейя! — Лис хлопнул меня по плечу, возвращая в реальность. — Поможешь мне?

— Что… — каркнула я и запнулась. Голос слушался плохо. Мне казалось, что я готова ко всему и ничто не сможет вывести меня из равновесия. Взгляд то и дело возвращался к развороченной грудной клетке мертвеца. — Что нужно делать?

— Допросить свидетеля.

Я была готова на что угодно, лишь бы отвлечься от зловещей картины.

Свидетелем оказался невысокий полный мужчина в летах. Бледный, с дрожащими руками, он просил капрала Берге накапать ему еще немного успокоительного.

Ведьма категорически отказалась, а когда увидела нас, схватила аптечку и сбежала.

Дождь истощился и превратился в нестрашную морось, позволив скинуть капюшон.

Мужчина сидел на краю телеги, опираясь спиной на бидон с молоком, и грустно смотрел вслед Мажене. Лошадь его, немолодая и сонная, вяло прядала ушами: она чуяла что-то неладное, но была слишком стара, чтобы сильно из-за этого переживать.

Как выяснилось, тело молочник нашел во время утреннего развоза молока.

— Я же каждый день по этой дороге езжу, ферма-то моя там, — он махнул рукой куда-то себе за спину, чуть в сторону от фабричных предприятий, — молочко свежее местным привожу. И сегодня…

Он запнулся, поискал глазами Мажену, но не смог ее найти и тяжко вздохнул. Помявшись немного, я села рядом и взяла его холодную влажную руку в свои.

— Все хорошо.

Успокаивать у меня всегда хорошо получалось. Не потому, что я была такой убедительной или обладала талантом располагать к себе, просто умела пользоваться врожденными особенностями своего тела: отогретые моим теплом, люди, как правило, быстро успокаивались.

Не прошло и полминуты, как молочник расслабился и слабо улыбнулся.

Йормэ не мешал мне налаживать контакт, его задачей было слушать. Благодаря острому лисьему слуху он неплохо умел замечать, когда человек лжет.

Успокоившись, мужчина продолжил:

— Я не сразу понял, что это мертвец подвешен.