Если верить лисам I

Когда мы тронулись, я вцепилась в выступающую часть каркаса, чтобы не слететь со скользкого от дождя сиденья во время одного из поворотов.

— Тот человек… капитан, он выглядел больным, — заметила я осторожно.

— М-м-м, наверное, так оно и есть. Боссу три дня пришлось с утра до вечера находиться в компании скучных стариков, и вряд ли ночью ему давали достаточно времени на отдых, а как только он вернулся из дворца, нас вызвали на очередное место преступления.

— Мясник?

Йормэ кивнул и медленно, будто я не замечу, приобнял меня за плечи.

— Исключительно в целях безопасности, — произнес он поспешно, поймав мой недобрый взгляд.

— Я не упаду.

— Зато я упаду, — нагло заявил лис, обнимая крепче. — На следующем же повороте. Побереги мои драгоценные косточки.

— Когда это они стали драгоценными?

— А кому, как ты думаешь, придется по округе бегать, след выискивать?

— Иветт, — не раздумывая ответила я. — Ты лис, она рысь. Нюх у нее острее. Ты только на подслушивание и годишься.

— Ты ранишь мое сердце!

Лис опасно наклонился вперед, стараясь заглянуть под мой капюшон, и, когда нас неожиданно качнуло, он действительно чуть не сорвался под копыта коней и не утащил меня за собой.

Остаток дороги Йормэ вел себя тихо, но руку с моего плеча все равно не убрал.

Очередное изуродованное тело Мясник бросил невдалеке от промышленного района, на дороге, ведущей от рабочих общежитий к предприятиям. Очевидно, сделано это было специально для того, чтобы сильнее разжечь в людях ненависть к страже и королю.

К высокому каменному ограждению, отделяющему жилые кварталы от промышленной зоны, было прибито изуродованное тело.

Бурые от засохшей крови, из вскрытой грудной клетки торчали ребра, раскрывая пустое нутро. У ног мертвеца было создано что-то вроде алтаря, собранного из внутренних органов. Переломанные конечности и вырванная нижняя челюсть лишь дополняли картину дикой жестокости.

Иветт, судорожно вдохнувшая при виде тела, позеленела и отвернулась, зажимая нос обеими ладонями.

Пока рядом суетились стражники, умело выполняя свою работу, я не могла отвести взгляда от мертвеца. Дождь смыл большую часть крови, разбавил ее и разнес по всей улице. Запах, должно быть, был просто нестерпимым для чуткого рысьего нюха, и Иветт отошла в начало улицы, помогать констеблям, охранять покой этого несчастного изуродованного тела и ограждать обычных горожан от потрясений.