Единственная для невольника

— Твой папа лучше всех, — сказала первая, завистливо вздохнув. — Он купил тебе двух боевых рабов?! Это же бешеные деньжищи.

Я дернула плечами.

— Ну, допустим, один не боевой.

— Светленький, — безошибочно угадала Джоанна. — По нему видно, что он не обучался, даже выправки нет.

— А кто же он? — Елена нахмурилась. — Обычный, что ли? У него есть специализация: кухонный, домашний?

— Почти. Постельный.

Девочки замолчали, не зная, что и сказать. Переглянулись взволнованно. Глаза их округлились.

— Нам нужны его документы, — заявили в один голос.

— В жизни не встречала постельных рабов-мужчин! Это же женская обязанность, ублажать хозяев, — задумалась Елена.

— Мужчин тоже продают, но они стоят каких-то невероятных денег, — добавила всезнающая Джоанна. — Срочно показывай бумаги!

Я только вздохнула, но проводила подруг в свою спальню.

— Вы только вчитайтесь в его историю. — Елена нетерпеливо перелистывала страницы. — Да он сменил больше хозяев, чем Джо парней.

— Отвали, — хохотнула Джоанна, обнажив белоснежные зубы.

— Ты просто мне завидуешь! Ладно, а если серьезно. Алиска, насколько надо быть плохим рабом, чтобы тебя продавали каждые полгода?

— Я не спрашивала, — пожала плечами.

Если честно, я и личное дело-то не открывала. Не подумала как-то. Какая мне разница, сколько у него было хозяев, если теперь он принадлежит мне? Но после расспросов подруг, признаться, и самой стало интересно. Неужели там всё так плохо?

— Имени, кстати, нигде нет. Безымянный раб, которого вечно перепродают.

А, вот и причина, — ухмыльнулась Елена. — Пишут, что он испытывает физическую боль от прикосновений.

— В смысле? — Я непонимающе поморщилась.

— В прямом. Его трогаешь, а ему больно. Смотри. На нем лежит какое-то проклятие, которое не могут снять даже первоклассные маги. Представляю, каково это, когда твой постельный раб неполноценен. Ты просишь от него ласки, а ему больно от твоих прикосновений. Любых.

— И это всё? — Джоанна отобрала у Елены бумажки и неопределенно хмыкнула.

— Ерунда какая-то. Ну и что с того, если ему больно? Главное, чтоб господам было приятно.

— Зачем тогда его били плетьми? — задумчиво произнесла я. — У него всё тело исполосовано.

— Может быть, чтобы перебить одну боль другой?

— Либо наоборот, его брали себе те, кто любит причинять страдания. Таким только в кайф, если жертва вопит от любого тычка, — пожала плечами Елена.

— Как вариант. А когда он переставал реагировать — продавали, — согласилась Джоанна.