За гранью реального

Да, я всё это стоически переносила и в истерики вопреки ожиданиям не впадала, но сейчас…

Я конечно знала, что вообще-то черепахи яйцекладущие, и особым увеличением живота по причине наличия панциря не страдают. Но почему-то перед глазами возникла совсем иная картинка: ползёт этакая брюхатая черепаха, лапками в воздухе сучит, пытаясь оттолкнуться…

– Смешно ей, посмотрите, – возмутилась старушенция. – Ух! Была б моя воля… никакого слада с этими малолетками… – не прекращая брюзжать, мадам рванула дальше.

А я что? Бегу-у-у! Отстать как-то не хочется. Бедная тёзка по клетке летает как теннисный мячик. По первости-то она пыталась изворачиваться и цепляться лапками за прутки клетки, а теперь поняла безнадёжность этого гиблого дела и, просто свернувшись клубочком, обхватила передними лапками головку, да так и катается.

– Воть! – настолько резко затормозив, что я в неё врезалась, известила старушенция и указала на дверь с очень не понравившимся мне номером шестьсот шестьдесят шесть.

С этими словами старушенция схватила меня за руку, развернула её ладонью вперёд и приложила к отделанной светлым деревом двери.

– Добро пожаловать, Княгиня Екатерина, – послышался откуда-то напевно мелодичный женский голос, и под ошалевшим от этих слов взором старушенции дверь распахнулась.

– Княгиня? – растеряв всю язвительность, словно уточняя, переспросила мадам.

– Княгиньа Екатерина, – честно поправила её я, и так же как все здесь делали слегка склонила голову.

Ну а что? Мне здесь жить. Долго ли коротко, но враги мне совершенно ни к чему.

– А ну коль княги-иня-я, – так и не обратив внимание на разницу в звучании, повторила старушенция.

А у меня вот, ей богу, руки зачесались придушить эту старую перечницу. Но-таки сдержалась. Клетку, так и быть, поставила и пошла следом за домоправительницей осматривать свои апартаменты. А иным словом этот набор комнат назвать язык и не поворачивался.