За гранью реального

Жилой комплекс встретил нас выпорхнувшей из его недр стайкой миловидных девушек со слегка удлинёнными ушками и приятной, освежающей прохладой.

– Мадам Торес! – войдя в просторный светлый холл, крикнула леди Моргана, и из неприметной дверцы справа от входа тут же появилась убелённая сединами коротышка, явно оче-ень преклонного возраста.

– Ну чего там ещё? – ворчливо бормотала она, неспешно шествуя к нам. – Ходють тут всякие…

– Это не всякие, мадам Торес, – и не думая обижаться на брюзжание старушки, улыбнулась леди Моргана.

– Ну и что, что новая, так что теперь и всяких крыс сюда пускать будем? – с брезгливостью взглянув на клетку с моей тёзкой, фыркнула вредная старушенция.

– Это временно, поверьте, – успокоила её леди. – Лорд директор разрешил.

– А-а-а… ну если лорд директор… – протянула старуха.

– Благодарю, мадам Торес! – лучезарно улыбнулась спешащая к тому самому директору женщина. – Удачи в учёбе! – это уже мне.

Исчезла она как-то очень уж быстро, а мне сразу стало зябко под колючим взором местной домоправительницы, или кем она тут является.

– Докатились… полуголые, с крысами по гимназии шляются… – окинув меня скептическим взглядом, словно выплюнула старушенция.

Ну я и пошла…

Старушенция оказалось более чем бодренькая для своего преклонного возраста. Втопила так, что несоизмеримо юная я, путаясь в неимоверно просторной накидке, едва за ней поспевала.

Миновав холл, мадам бодрой трусцой припустила вверх по широкой каменной лестнице и к тому моменту, как достигла третьего этажа, наконец-то соизволила остановиться. А дождавшись запыхавшуюся меня, в очередной раз окинула полным осуждения взглядом и, фыркнув, проворчала:

– Как заголяться, так они пожалуйста, а как время бедной старой женщине сэкономить, так не дождёшься.

Вот после этих слов я в прямом смысле слова съехала по стеночке, притулившись к которой пыталась отдышаться, и истерически заржала. Да, на меня многое навалилось в последнее время.