Дикая магия. Проклятье "Черного тюльпана"

Парни немного потолкались на площади и двинулись дальше, по пути отвесив нам шутливые поклоны в качестве приветствия.

Следом из бара вышли двое ребят постарше, на этот раз незнакомых. Наверное, учились в другой Академии, а сюда приезжали к родственникам. Вид у парней был слегка озабоченный и нервозный, что нашло объяснение уже через минуту. Перешептываясь и смущенно посмеиваясь, они подошли к нам и пригласили посидеть за их столиком.

– «Безголовая бестия»? Название не для приличного места… – неуверенно протянула Мег.

– Звучит жутко! – восторженно согласилась Кристина. – Но не «Сопли вурдалака» же? Такой холод, пойдем!

7.2

Потоптавшись в нерешительности, мы зашли внутрь. Я приготовилась увидеть пьяных громил, открывающих глазами пивные бутылки. Но в баре царила вполне мирная обстановка. Наша компания устроилась за единственным свободным столом. Я села у окна с видом на почтамт и стала разглядывать выходившую оттуда пожилую волшебницу. Та выглядела раздраженной: Сиворт и ей полчаса оформлял посылку.

Ребята оказались студентами шведского Университета Высшей магии. Пили кофе, непринужденно болтали… А затем Джефф сбегал к барной стойке и принес литровый графин с душистой рубиновой настойкой.

– Горячий безалкогольный глинтвейн для юных леди! – с довольной ухмылкой отрекомендовал добычу темноволосый парень.

Дэн – веснушчатый долговязый тип с рыжим пожаром на голове – вызвался поухаживать за дамами и разлил напиток по глиняным чашкам. Вкусно! Запах корицы, сладость во рту… И так успокаивает.

Снова уставилась в окно, одним ухом слушая веселый треп Дэна. Тот сидел рядом с Кристиной, и она зачарованно на него глазела. Было понятно, что Крис проявляет интерес не столько к истории, сколько к парню – девушка глупо улыбалась, заторможено хлопала ресницами и как будто даже не дышала.

Джефф решил не мешать товарищу и пересел ко мне. Меган осталась в одиночестве, но ее это, казалось, не смущало.

– А ты что не пьешь, красавица? Остынет ведь, – надул губы черноволосый парень. По школьным меркам он считался бы симпатягой первого порядка, но было в нем и что-то отталкивающее. Едва он присел на соседнее кресло, как по спине прокатился холодок. – Давай-давай, а то совсем окоченела!

По венам снова разлилось блаженство. Зрение расфокусировалось, язык подчинялся неохотно.