Дикая магия. Проклятье "Черного тюльпана"

Целый вечер она ходила по дому, охала и возмущалась:

– Крестная этой девочки была истинной волшебницей… И все, что она смогла сделать для бедной Золушки, это подарить ей красивое платье?

Тогда я еще не знала, что Аманда – дестинка, и обладает магическими способностями. Она умело скрывала это даже от родной сестры. Но судьба оказалась остроумной выдумщицей. Через три года после этого разговора тетя стала моей опекуншей… И с тех пор я получила невероятное количество элегантных повседневных платьев – в качестве компенсации за отсутствие внимания.

Но места для обиды в моем сердце не нашлось. Аманда и сама – неприспособленный к жизни большой ребенок, нуждающийся в опекуне. Поэтому, когда ей на плечи присел аист с тяжеленьким свертком (внутри сидела зареванная двенадцатилетняя девочка, потерявшая родителей), та растерялась. И не смогла предложить ничего большего, чем дружба, сдобренная дорогими нарядами. И своим письмом я намеревалась узаконить наши странные меркантильные отношения.

***

После обеда шумная толпа учениц вынырнула из Академии и направилась в Деревню. Оторвавшись от спутниц, я зашла на почту – отправить письмо в «Магическое Ателье госпожи Браун». И чуть не заснула, пока медлительный старый морф по имени Сиворт оформлял пересылку до Лондона.

Почтовик периодически чихал, почесывался и забавно вздрагивал, от чего его линяющая сизая шерсть клочьями взлетала в воздух. Когда он сподобился выдать зеленый квиток, и я вышла обратно в серость и промозглость, вся моя компания куда-то рассосалась.

Мимо спешили Кристина и Меган, накрывшись капюшонами и спасая от ветра прически. Они предложили вместе заскочить в одну из кофеен. Горячий шоколад или имбирный чай были сейчас актуальны, и я согласилась. Мы торопливо зашагали по улице, заглядывая в окна. Скверная погода загнала под крышу большинство гуляк, и свободных столиков нигде не было.

– В «Чудо-булочке» тоже все занято, так что вишневого пирога нам не видать, – с отчаянием в голосе простонала Крис.

Из бара с другой стороны улицы вывалилась развеселая компания пятикурсников. Одухотворенные лица намекали, что пили те явно не чай. Из галдящей толпы выдавались высокие фигуры Николая Раскова и Питера Кавендиша. Для «зазнаек» они были ничего, мы уже успели познакомиться. Виктория так громко сходила с ума по легкомысленному русскому аристократу, что вся Академия знала о его фамильных сапфирово-синих глазах.