Призыв - дело серьезное. Ошибка в ритуале

Без зазрения совести запускает пятерню прямо в его непослушные волосы и приподнимает голову. Влюбленный артефактор, похоже, теряет дар речи от счастья. Смотреть в таком неудобном положении он способен только в одну точку — прямо под короткий подол домашнего платья Гейл.

— Чего молчишь? — хмурится проклятийница, еще не осознав, отчего щеки парня на глазах становятся алыми.

— Занят он! — ехидничаю я, немного злясь на обоих. — Твоим бельем любуется.

— Ох, ты ж! — до Гейл только сейчас доходит пикантность ситуации, она на редкость негибкая во всем, что касается отношения полов.

Поспешно выпустив волосы Даманна, она смущенно подскакивает.

— Уй! — Жак с размаху утыкается лбом прямо в вытертый ковер.

— Через два часа само пройдет. А теперь уходи, Жак… — подруга хмуро окидывает артефактора взглядом и поправляется: — То есть, уползай отсюда, нафиг! И к нашей двери больше не прикасайся, понял?

— Как это «уползай»?! — негодуя, упираю руки в бока, и злосчастное полотенце снова норовит соскользнуть. Судорожно ловлю его и требую: — Нет уж! Приперся — пусть остается.

— Если смогу, — отвечает Рыжий и просительно смотрит на Гейл снизу вверх.

— Я сейчас! — заручившись согласием, линяю в свою комнату.

Переодевшись и высушив волосы, едва не угробившие воздушного духа, возвращаюсь в гостиную, где Жак и Гейл как ни в чем не бывало пьют чай с моими, между прочим, рогаликами! Теми самыми, что проклятийница принесла мне из столовой.

Руки Жака все еще напоминают плети лозы и, противно истончившись, свисают до самого пола. Задетая проклятием нога закрутилась в кольцо вроде шланга или змеи. На ней, как на подставке, стоят стопы Гейл, восседающей на подлокотнике дивана. Подруга поит артефактора чаем из собственной чашки и изредка сует парню в рот рогалик. Неслыханное дело! Рыжий с наивысшим блаженством на лице принимает эти знаки внимания и не сводит с нее влюбленного взгляда. Похоже, он согласен целиком стать резиновым, лишь бы эта идиллия не заканчивалась.

— Кхм-кхм! — привлекаю внимание. — Не помешала?

— Это наша общая гостиная. Входи, Ирис, — то ли шутит, то ли на полном серьезе напоминает мне после трех лет совместной жизни Гейл.

Угу, вдруг я забыла, не приведи Вездесущий. Гейл Мандрейдж неисправима!

Покачав головой, устраиваюсь на стуле рядом и беру свою чашку. Маленький огненный дух мгновенно кипятит в ней воду, и я тянусь за заваркой.