Шанталь, или Корона против. Часть вторая

Эм, - она помедлила, накручивая на палец черный локон, а мне показалась, что на лице промелькнуло смущение, - не знаю, чему там учат дарьет, но ты в курсе, что происходит в брачную ночь?

Серьезно? Ракель планирует посвятить меня в подробности? Бездна, я же потом без краски на лице на мужчин смотреть не смогу.

- Ты в курсе, чья я племянница? – скрыла за насмешкой смущение. – В пятнадцать я пробралась в дядин кабинет и стащила медицинский трактат о строение тела. Так что не трудись, я в курсе.

Только забыла упомянуть, что заковыристые фразы трактата мало что прояснили о самом процессе.

- Уверена? – прищурилась несносная.

Выразительно зевнула, прикрывая ладошкой рот.

- Ладно, - сдалась Ракель, - тебе действительно надо отдохнуть.

Мне казалось, после всех волнений я не засну, но глаза закрылись, стоило голове коснуться подушки. Не смутил чужой дом, чужая постель и дневной шум, доносящийся с улицы. Не разбудил стук в дверь, скрип кровати, прогнувшейся под чьим-то весом, и сильная рука, обнявшая и прижавшая к горячему телу.

Мне было спокойно. Так спокойно я себя не чувствовала давно. Аккурат с того момента, как в спешке покинула дом батюшки. Совесть кольнула укором при мысли о том, что пережили близкие, не зная, жива ли их дочь.

Вчера, до того как мы с Леоном отправились в храм, я расспросила родственника о родителях. Увы, ничего обнадеживающего он сказать не мог. Только то, что попросил хорошего приятеля проверить родовое поместье и постараться незаметно передать весточку о моем возвращении на родину.

Мысль от родителей переключилась на подслушанный разговор. Я не была сильна в знании законов нашей империи, а закон о равной ответственности супругов был один из тех, которые давно пора отменить, да все руки не доходят, но романтическую историю его появления знала благодаря кузине.

Принял его, если мне не изменяла память, Люторик Солнценосный. Императора прозвали так за добрый нрав – в его правлении страна ни разу не воевала – и совершенно очаровательную улыбку, пачками укладывающую придворных дарьет к монаршим ногами.

Закон о том, что супруг может разделить наказание с женой, тем самым его смягчив, император принял, дабы спасти любимую сестру. Действовал закон исключительно для благородных дарьет. Жена получить наказание вместо мужа не могла.

Я не помнила, как звали сестру императора.