Капелька Солнца

Всего-то и надо было, что расслабить закаменевшие мышцы, помочь выровнять дыхание и правильно направить усилия рожавшей.

Моё вмешательство придало женщине сил – и спустя минуту у меня на руках оказался осклизлый морщинистый комок, завёрнутый в махровое полотенце. Крохотный. Невесомый почти. Совсем тихий. Недвижимый. Но еле заметная ниточка пульса для меня звучала громче оглушающего набата.

Я коснулся выпуклого лобика и, отрешившись от всего прочего, принялся расплетать колючую вязь чужого проклятия. Петелька за петелькой, узелок за узелком.

Главное – не спешить, действовать аккуратно и постепенно. И все непременно выйдет.

В какой-то момент внутренне зрение ослепила вспышка. Нестерпимо яркий сгусток толкнулся в солнечное сплетение младенца и тут же отпрянул, не способный пробиться сквозь плотную завесу чужеродной энергии. Я бы мог поймать его. Удержать эту новорожденную душу, что стремилась вселиться в маленькое тельце нового человека. Но отпускать вязь проклятия было нельзя, я должен был завершить начатое.

А потому оставалось лишь отпустить её.

Не знаю, сколько прошло времени. Я не замечал ничего вокруг. Пока плеча вдруг не коснулась узкая ладонь.

- Кай, мне пора, - Сказала Айрель, и в глазах её, прежде насыщенно синих, сияло золотое солнце, а взор был обращен на крохотный еле живой комочек в моих руках.

И я понял, что она уходит. Сама. Мне даже провожать её не надо. Лишь распутать последний узелок проклятия.

- Про... – я не успел ничего сказать. Она прижалась к моим губам своими, горячими и отчего-то солёными – и меня изнутри опалило жаром.

Капелька солнца стекла по губам, прошла сквозь солнечное сплетение, сияющими ручейками разлилась по венам и с самых кончиков пальцев спустилась к младенцу, оставив на прощание лишь один невысказанных вслух вопрос:

- Ты будешь ждать меня?

Буду.

Тишину помещения прорезал громкий, требовательный крик младенца. Я с трудом вынырнул обратно в реальность и только сейчас внимательно посмотрел на него.

Это была девочка.

Капелька солнца на чистом белоснежном холсте нетронутой ауры.

Крохотные ручки. Пяточки размером с большой палец. Беззубый рот и голубые, как у всех младенцев, глаза.

Девочку по моей просьбе назвали Айрель.

***

Шестнадцать лет спустя.

Кайрин

Пуговка. Пуговка. Запонки. Накрахмаленный воротничок и белоснежные манжеты. Брюки с отглаженными строчками и сюртук, точно подогнанный по фигуре. Ботинки начищены до блеска, но я всё равно ещё раз прохожусь по ним щеткой.