Чёрная жемчужина Аира

Приветствие получилось церемонным, уж в этом вопросе Рене умел напустить важности. Эдгара заодно представили и мадам Фрессон — высокой худой женщине в бордовом платье. Но он был рассеян, и лишь сдержанно кивнул, поцеловал баронессе руку, а сам всё продолжал искать глазами в толпе незнакомку в зелёном платье.

Жильбер Фрессон тоже был рассеян, они перебросились какими-то незначительными вежливыми фразами и разошлись. А затем Эдгар направился к тому месту, где сидела незнакомка, и хотел поднять ветку цветов, которую она оставила, но его опередила рука Фрессона.

— Вы позволите? — произнёс он, перехватывая трофей у Эдгара.

— Да. Конечно, — было бы глупо ответить что-то другое.

Их взгляды встретились, и усмехнувшись, Эдгар спросил:

— Любите франжипани?

— Эээ, да, — Фрессон замялся, но потом добавил с ответной усмешкой, — вижу, что и вы — тоже.

— Вы не знаете, случайно, кто сидел на этом месте? Я просто ещё не всех здесь знаю.

Здесь? — Фрессон как-то неопределённо пожал плечами.

— Вы уверены?

— Абсолютно! Простите, я должен идти, — и кивнув в знак вежливости, Жильбер Фрессон быстро удалился.

Проклятье!

Эдгар подумал, что сегодня он только и делает, что грешит в храме, ругаясь совершенно неподобающе. Он ещё раз посмотрел на лежащие на полу лепестки. Всё это было так реально.

Ну не могло же ему это всё казаться! Может, именно так и сходят с ума?

Флёр стояла и смотрела на него, демонстративно надув губы, но в её прекрасных голубых глазах отражалось штормовое море.

Они вышли из храма, и, стоя на ступенях, Эдгар принялся разглядывать толпу на площади, и людей, идущих к коляскам, в ожидании одного — не мелькнёт ли в светло-зелёное платье.

И не мог объяснить, почему в душе он так зол.

И казалось, что именно последнее угнетает его больше всего. Потому что незнакомка с цветами франжипани больше не покидала его мыслей, она сводила его с ума этой недосягаемостью и тем, что он никак не может отличить реальность от видений. Он хотел видеть её снова. И не знал, что с этим делать.