Змея и Ворон

Встретившись взглядом с пленником, Александра прочитала в его глазах осуждение и презрение.

Она вдруг ощутила невероятную тяжесть в груди, словно кошка скреблась наружу непонятная ей, пугающая, незнакомая жажда.

– Постарайся открыть его разум, Александра, – услышала она голос и не сразу поняла, что звучит он не на человеческом языке, а на языке змей. Что слова льются прямо в уши. – Открой его разум, как открывают запертую дверь.

– Я не могу, – возразила она.

– Доверься собственным инстинктам. Они не подведут, приведут туда, куда нужно.

Каким инстинктам он просил её довериться?

Что за непонятные ощущения? Физические и вместе с тем чуждые, чужие, пугающие и завлекающие шаг за шагом следовать за собой дальше?

«Постарайся открыть его разум, Александра, – звучало в её голове. – Ты – потомственный некромант; ты знаешь, что ключ к любым магическим вратам содержится в крови. Отвари Врата – отвари кровь».

Здесь весьма уместно бы прозвучала бы тема Дракулы «Начало» Фрэнсиса Коппола, – подумала Александра.

«Почему бы и нет? – разум продолжал плавать в каком-то зловещем, отравляющем, погружающем в состояние полусна-полуяви, тумане. – Разве я не такая же змея, как все мои предки? Почему бы действительно не попробовать?..»

Она почувствовала, как заостряются зубы. Так часто бывало при переходе в животную форму, но в человеческой раньше клыки она себе не отращивала. Два узких, наточенных лезвия, о которых с непривычки так легко поранить зубы.

Вонзив в пленника зубы, Александра почувствовала, как он вскрикнул и напрягся, как напряглась его мужская плоть, которую она чувствовала бедром.

А потом мир перестал существовать, она словно бы поплыла, окружённая со всех сторон ударами его сердца, что, как волны, перекатывались по её телу. И, невесомая, она плыла в этом солнечном потоке.

А потом в затуманенном мозгу словно стали вспыхивать молнии и словно прорвало плотину из ярких вспышек, картин и образов. Разум, холодный и острый, сопротивляющийся, ударился в неё с такой силой, что она зашаталась.

Его мысли и чувства, переполненные яростью и ненавистью, как остро заточенные ножи. Искры этого разума затанцевали, как языки пламени, причиняя боль, под черепной крышкой. Его гнев тёк сквозь неё, чистый и острый, как поток, смывая с себя вмешательство, вышибая наружу…

Пришла в себя Александра, стоя на коленях. Как она упала – не помнила. Её трясло, как от шоковой терапии. Зубы стучали так, словно она замёрзла насмерть.