Тирра. Поцелуй на счастье, или Попаданка за!

— Мэйс Тома! — вдруг окликнул граф, когда я уже поднялась на подиум, где вновь засиял уже знакомый бело-золотой узор.

Я оглянулась. Так-то лучше — проще, привычнее. А то заладил «леди — миледи»…

Ворон стоял монументально, чуть расставив ноги, заложив ладони за спину — твердыня непоколебимая, воплощение спокойствия и уверенности. Серые глаза цветом напоминали расплавленное серебро.

— Все зависит только от вас, мэйс Тома. Присяга магическая, помните это.

— И что мне это даст? — раздраженно дернула я плечом.

— Главное, чтобы вы сами об этом не забывали,— загадочно сказал некромант и подал знак дворецкому.

Тот мягко, но настойчиво взял меня под локоть и втащил в портал. На самом интересном месте! Я попыталась вырваться, чтобы допросить Ворона с пристрастием, но не успела: портальная башня Лаори-Эрля растворилась в бело-золотом мареве.

Глава 2. Королевские интриги

Если дизайнером дворцовых интерьеров задумано было раздавить гостей роскошью, то у него не получилось: ослепленные сиянием гости первые минуты ничего не видели из-за плавающих перед глазами темных кругов, а потом пережитый дискомфорт притуплял восторги.

Не люблю помпезность.

Обилие золота, блеск драгоценностей, украшавших лепнину, сияние светильников, многократно отражавшихся в зеркалах и натертом паркете, — все раздражало. Сияние усиливалось и белым узорным атласом, покрывавшим стены там, где их не закрывали портреты, главным из которых был сам Артан Седьмой, изображенный во весь рост.

На портрете ему было лет восемнадцать. Бледное лицо с тонкими чертами еще не утратило юношескую чистоту, презрительной складки в уголке губ еще не было и в помине, а светлые волосы ярко сияли, словно посыпанные алмазной крошкой. Но после восхитительных живых картин Орияр-Дерта, в которых жило солнце, простор и ветер, никакие помпезные портреты в резных позолоченных рамах, инкрустированных драгоценностями, не могли удивить.

Впрочем, может быть, я иначе реагировала бы на королевское блистательное великолепие, если бы час назад не купалась в тридцати килограммах золотых монет.

— Такое впечатление, что вы не первый раз в моих покоях, леди Тиррина, — послышался из-за спины вкрадчивый голос Артана Седьмого.

Стремительно развернувшись, мы с дворецким поклонились развалившемуся в кресле королю.

— Простите, сир, но я тут первый раз.

И, надеюсь, последний.

— Либо вы равнодушны к сокровищам.