Кровавый закон

Ноги у девушки словно налились свинцом, каждый шаг давался ей с таким трудом, будто она шагала по болоту, увязая в трясине. Хорошо, что её было кому держать.

Почему-то ей вспомнился день Народного собрания. Тогда ее так же, как и сейчас, вели под локти стражники, а ей казалось, что во всех людях, что встречались на том пути, сидели маленькие чертики, жаждущие зрелища. Девушка с иронией подумала, что история с каким-то злорадным извращением повторяется. В тот момент Олиф поняла, что привычной жизни конец — ведь её судили Кровавым законом.

Девушка подняла взгляд на темные гниющие стены. Те тут же раздвоились и поплыли перед глазами. Возможно, причиной тому было не до конца протрезвевшее сознание, а возможно — страх, который огромным комом встал поперек горла, мешая дышать.

Олиф вели первой, сразу после Хозяина. С какой-то слабой надеждой она обернулась, чтобы увидеть Лекса и убедиться, что он знает, что делать… как с этим справиться. Но в этот же момент та самая надежда с треском развалилась на кусочки, когда в глазах еле переставляющего ноги мужчины девушка заметила ту же обреченность, что пропитала ее насквозь.

— Улыбнись что ли, — сказал своему бывшему другу Ринслер, который шел рядом.

— Зачем? — не понял тот.

— Пусть думает, что не все еще потерянно.

Лекс проследил за взглядом бывшего товарища. Он посмотрел на Олиф, и улыбнулся одними уголками губ, а затем задорно подмигнул, словно хотел сказать ей: «Все будет хорошо».

Но девушка лишь поджала губы и отвернулась. Она знала, что ничего уже не будет хорошо. Никогда.

— Неплохо сработано, — невесело усмехнулся Лекс спустя несколько мгновений, обращаясь к Ринслеру.

— Ты о чем?

— Долго же ты выжидал. Я уж было поверил, что ты не выдашь нас.

— Думаешь, это я?

— Нет, что ты, я сам решил с Хозяином поделиться.

— Я этого не делал, — холодно отозвался Ринслер.

— И я должен тебе поверить?

— Не верь. Но это не я. Это вообще не входило в мои планы, — и тут он не врал. — Я понятия не имею, кто это сделал.

Лекс напряженно уставился в пол. Мысли, одна за одной, вихрем пронеслись у него в голове. Жалкие обрывки воспоминаний, одно из которых заставило мужчину вздрогнуть.