Сбежавшая от бога

Что об этом «проходном дворе» думала сама Саламрад — оставалось загадкой.

— О-о-о, какие люди! — неожиданно прозвучал немного скрипучий, но довольно приятный голос. — Сколько лет, сколько зим!

Королева едва заметно усмехнулась и остановилась среди всей этой чёрной пустоты, внимательно оглядываясь по сторонам, будто желая увидеть нечто такое, что здесь точно было, но совершенно не желало попадаться на глаза.

— Рад тебя видеть, Шагадар, — продолжал меж тем голос. — Правда, правда. Особенно в одиночестве.

— Не могу тебе сказать того же в ответ, Эреб, — хмыкнул я. — Ты так ни разу и не соизволил показать свою наглую натуру в том диапазоне, в котором я способен ее увидеть.

— Ну, вот и кто тут пенёк тогда? — философски отозвался голос. — Решать надо что-то с глазами, золотце.

— Нахал, — миролюбиво отметил я.

— Да, а что? — невозмутимо ответил тот.

Если вы хотя бы поверхностно ознакомлены с древнегреческой мифологией, тогда не составит труда вспомнить, что Эреб — это вечный мрак, который живёт ниже, чем располагается сам Тартар, ад для богов и прочих прохвостов, которых даже небезызвестному Аиду было не под силу удержать.

Так вот. Это он и был. Конечно, каким образом этот пройдоха оказался на Земле, да и ещё сумел затесаться в божественный пантеон — одному Эфиру известно. Его бессменному дружку и основательному раздолбаю. Оба всё время открещиваются от всяких обвинений в их сторону и в один голос твердят, что на Землю их послали в командировку, а они просто настолько обаятельны и привлекательны, что люди не устояли перед ними и любезно предложили стать богами.

Но это прошлое. Здесь, у Саламрад, Эреб является тем самым существом, которое полностью отвечало за машину и, разумеется, само решало, когда стоило показывать своё присутствие приходящим сюда, а когда — нет.

Ходили слухи, что с Премиумом этот вечный мрак разговаривал всегда очень неохотно. Но всё же разговаривал. А вот советников на дух не переносил. Зато со многими сенситивами мог болтать так долго, что и не переслушаешь.

В окружающем пространстве вдруг слабо замерцали тончайшие серебристые линии, мигом пронзившие тьму в разных направлениях, чтобы тут же пересечься друг с другом и вырасти вокруг нас воплощением огромной сети сферической формы. Места пересечений тут же начали поблескивать и переливаться кристально-чистым светом. Из этих пазух вышли другие линии, более тёмного оттенка, заполняя собой пространство внутри сферы.