Факультет иномирства

— Тина Бранкенз, — исправила я оплошность.

— Хорошо, адептка Бранкенз, не стану спрашивать, уверены ли вы, и дам вам такой шанс. Жду в этой же аудитории послезавтра в шесть вечера. От лекций по этой дисциплине вы освобождены.

Выходила в коридор в смешанных чувствах. Вроде бы мне не отказали, ничего грубого или обидного не сказали, но почему так гадко на душе стало?

— Ты совсем сдурела? — накинулась на меня подлетевшая словно разъяренный ураган Лера.

— Что-то бледновато выглядишь, — раздался сбоку голос Джереми, он мазнул взглядом по табличке над входом в аудиторию, откуда мы только что вышли.

Я повела плечами. Да, сравнение удачное. Ощущение словно телегой переехали. Раз этак десять, для верности.

А Джереми в отличие от преподавателя по истории алая мантия очень шла.

— Ему подвластны редкие виды магии — псионика и менталистика, — поделился информацией граф. — Первым он воздействует на все окружающее, вторым на всех. Морально задавит так, что и лепешки не останется.

Теперь понятно как он учебники раздавал и посещение фиксировал. Кстати, может и Его Величество менталист?

— Она попросила сдачу экстерном! — воскликнула Лера так, словно из этого следовало логичное предположение, что я дура.

Граф взглянул на меня и, подмигнув, так чтобы этого не видела наша собеседница, произнес:

— Уверен, Тина сдаст. Ладно, рад был поболтать, но у меня еще три лекции сегодня. Увидимся! — добавил он и пошел дальше.

Три? По сути на двух факультетах? Ну не может же он чему-то учить дошколят? Хотя, кто сказал, что он ведет один-единственный предмет?

Очередной звонок напомнил о том, что пора поспешить на следующее занятие.

Когда мы вошли, у кафедры, слегка щуря глаза, стояла высокая худощавая женщина лет пятидесяти на вид. Спина прямая, словно ее хозяйка палку проглотила, волосы скручены в тугой пучок, на лице благообразная полуулыбка.

— Фу-фу-фу такой стать, — прошептала мне на ухо Лера.

С этим я была абсолютно согласна.

После двойного звонка дама заговорила, и я окончательно убедилась, что следовать ее примеру во всем явно не стоит. Голос был негромким, из-за чего всем приходилось едва ли не дыхание затаивать, чтобы что-то расслышать.