Так себе психолог академии Армора

— Око настроено так, что сквозь него не пройдёт ни одна деталь, которая может навредить владельцу. Личная разработка принца Алекса, кстати. На основе чего-то там вашего мира.

Новость не порадовала. Да и, судя по решительно настроенному виду Кассандры, гадить она мне настроилась качественно и долго. Алекс, кажется, перестарался, делая артефакт по подобию наших земных мессенджеров.

Даже на помощь не позовёшь... На протяжении всего совещания, когда на меня время от времени смотрели коллеги, я пробовала махать руками, выразительно орать: «Помогите!», даже небольшую сценку сделала, где изобразила своё похищение.

Но в ответ получила только искренний смех беса, и замечание от декана, который очень попросил не мельтешить в Оке с неприличными жестами.

— Совещание закончено, — сказал он сухо спустя минут десять, когда устройство бесстрастно высветило входящего в аудиторию хмурого директора.

— Алекс! — успела крикнуть я, и Око, затянувшись дымкой, снова стало портретом.

И что это было?! Меня что, даже искать не собираются?

— Надо же, директор даже не стал поднимать скандал по поводу твоего исчезновения.

Наверное, думал, что безопаснее тебя найти самому... Самоуверенность его... и тебя, кстати, погубит. Беда, беда, — сказал ухмыляющийся бес, — слушай, давай меня уже из стены вызволяй. А то болтаюсь между двух миров, как проклятый. И здесь не целуют, и по ту сторону пнуть могут. Я уже весь испереживался.

Я снова подошла к окну — единственный доступный мне выход из башни.

Если, конечно, вдруг научусь летать.

— Колдунья, клятву верности прими, — вдруг заголосил бес, дрыгаясь в камне.

— Чего? — удивлённо спросил я, поворачиваясь к нему.

Анафиэль, дёргаясь, ругался по-старокомынски сквозь зубы.

— Формулу слушай, бестолочь! У меня времени нет объяснять! — рявкнул он, и заговорил торжественным голосом, — Колдунья, клятву верности прими. Обязуюсь подчиняться, оберегать, и хранить от бед. Пользуйся, дура, пока такая возможность есть!

— Это что за формула такая? С ругательствами? — уточнила я сомнительную формулировку, точнее её окончание, которое отличалось от общей торжественной части истеричными нотками.

— Последняя возможность! От тебя только сказать: «Анафиэль, бес призванный, клятву принимаю». Пожа-а-алуйста. Прямо сейчас. Повторяю!

И, действительно, снова начал говорить, медленно и торжественно, чеканя каждое слово:

— Колдунья, клятву верности прими. Обязуюсь подчиняться, оберегать, и хранить от бед.