Пятьсот оттенков фэнтези

Один пытался совместить хрустальный шар с какой-то штуковиной, похожей на телефон, для чего он опрыскивал эту конструкцию чем-то синим и жег черные свечи. Я уже говорила, что не особо разбираюсь в магии и в технике, поэтому и в происходящем я тоже не разобралась, но оно выглядело весьма забавно.

– Две великие цели мы должны обсудить сегодня, братья, – Леонард заговорил какими-то утяжеленными предложениями, что увы, было неизменно для таких сборищ. – Цель первая – беда, нависшая над всеми нами. Знайте, все наши опасения подтвердились.

– Не может быть, брат! – выкрикнули трое наиболее ретивых заносца.

– Вот этот свиток! – Леонард кинул на стол мой свиток. В смысле, пока еще он не был моим. – Все вы помните, что как только руны с поразительной точностью проступят на свитке, а луна на небе обретет зеленый окрас, появится некто, способный разрушить наш мир. Сегодня вечером, руны были видны, видны так, как словно их только что начертали.

– Древнее предсказание, брат! – вскричала та же ретивая троица заносцев.

– Потом руны вновь поблекли. Но взошедшая луна приобрела зеленый отлив!

Заносцы дружно ахнули.

Я вздохнула свободней, кому бы из нас с Леонардом не угрожала опасность, она отступила – древнегоблинский никогда не подводит. А вот на цвет взошедшей луны я, признаться, не обратила внимания, да и он меня мало волновал, древнее предсказание этого мира, казалось абсолютной глупостью. И вообще, любой уважающий себя маг за свою жизнь создает не менее десятка предсказаний о конце света, таким образом, пытаясь увековечить собственное имя.

– Брат, – сказал какой-то тощий занозец с длинным носом. – У этого древнего предсказания есть и другой перевод. Тот, кто разрушит наш мир, появится при багровой луне. А зеленая луна означает лишь прочтение свитка.

Леонард величественно склонил голову, пару секунд промолчал и провозгласил:

– Вы должны задуматься над моими словами, и к завтрашнему дню найти объяснение происходящему.

Он красиво поднял руку, в которой был зажат пульт. Часть дальней стены отъехала в сторону, открылась небольшая ниша, из нее щурясь на свет факелов, вышел человек. Это был слуга, приступ истерики которого я застала при своем первом посещении особняка.