Другая история принцессы

В этой части замка все хорошо сохранилось, даже висело какое-то тряпье в рамах.

Он снова выпил из кувшина, а перед толстой и будто недавно покрашенной дверью сделал глубокий вдох и замер.

Женские слезы в постели ни один мужчина не любит. А Ярвин знал, что его ждут реки! Но ему нельзя отступать. Принцесса сама знает, что король Дайра видит в своих магических камнях ее браслет.

Но слезы…

Последний глоток.

И Ярвин надолго присосался к кувшину. Ему повезло, что Уна успела рассказать о побеге принцессы. Для Эйслинг это не первый раз, значит, не все так плохо.

Но он все равно чувствовал себя погано. Принцессе точно не хотелось ложиться с ним в постель, ему в целом тоже не хотелось, но надо. Народ ждет.

Ярвин вошел в полутемную комнату и закрыл тяжелую дверь. Неплохо просматривалась только часть спальни с пустой кроватью в окружении свечей. Остальное освещалось лишь бликами. И с начала он даже не заметил, тонкую фигурку принцессы. Эйслинг, подтянув ноги к груди, сидела на холодном подоконнике. На ней была длинная белая рубаха до пят, а плечи укутывал какой-то пушистый платок.

– Это мед? – спросила она, когда их глаза встретились, и соскочила. – Хорошо.

Принцесса забрала кувшин, кубок и налила, тут же выпила и добавила еще. Руки у нее подрагивали, но она держалась.

Ярвин наконец-то опомнился и сам взялся наливать. Не только ей, но и себе. В кувшине к этому моменту осталось меньше стакана. Принцесса выпила, ее щеки наконец-то заалели. Хотя, возможно, это играли огни, но так она казалась милее.

При таком свете и с распущенными волосами Ярвин даже готов был признать ее интересной, но надо было ближе рассмотреть.

Эйслинг сунула кубок ему в руки и ушла к кровати. Она примостилась на краешке и вздохнула. Такая хрупкая и потерянная, даже в груди защемило. Ярвин тоже вздохнул.

И как теперь настраиваться на нужный лад?

Принцесса передернула плечами и сцепила руки на коленях.

Будто на дыбу идет.

И за что Ярвину такое? Чем он разгневал богов, что ему предлагают принцессу?

Он кинул на нее еще один взгляд и пошел к окну.

Почему-то мысль, что надо рассматривать принцессу, больше не нравилась. Такая безнадежность во взгляде собьет любого с верного пути. Уж лучше смотреть в окно, за которым царствовала ночь. Огромные звезды мерцали и отсвечивали в далеком море. Этот вид ему нравился куда больше, чем принцесса.

Хотя дело не только в Эйслинг. Его давно завораживало небо Хилбора. Оно поражало прозрачностью. Даже если утром набегали облака, к вечеру ветер их уносил.