Король моих мыслей

Я заходил к лекарям за мазью для коленей и мне передали, что вы днём не очень хорошо себя чувствовали. Сильно волновались. Что же вас так расстроило?

– Ах, профессор, – я опустила взгляд, не зная, что ответить. Я сама не знала ответ на это вопрос.

– Хм. Быть может, вы согласитесь выпить со мной чаю? Шоколада у меня нет, – развёл руками профессор, – но я могу предложить чудесный успокаивающий сбор с мятой и чабрецом. Там много всего намешано, но тем не менее с мёдом вполне съедобно.

– С мёдом можно выпить всё что угодно, – заставила себя улыбнуться.

Приняв это за согласие, профессор вызвал слуг, и нам накрыли за одним из столиков в углу, подальше от стеллажей и холодных окон.

– Вот, угощайтесь. Я зимой всегда пью травы, это лучше, чем простывать и шмыгать носом. Почему-то у учениц это вызывает жалость вместо уважения, – профессор сам налил в маленькие белые чашечки пахнущую летом тёмно-жёлтую жидкость из чайника с отколотым с краю носиком. – Ну, за наше здоровье, – кивнул мне профессор.

– Я не знаю, что мне делать, профессор. Про человека, которому я верила, до меня дошли не очень хорошие слухи, – мне было необходимо с кем-то поделиться, я больше не могла держать это в себе. Мне был нужен совет старшего, мудрого человека.

– Хм. И эти слухи вас ранят? – профессор сделал ещё глоток, и я кивнула. – А вы сами этого человека не спрашивали? Думаю, вы сумеете разобраться, где правда, а где вымысел, если просто прямо с ним об этом поговорите, – предложил профессор.

– Простите, профессор, но я не уверена, что найду в себе силы снова увидеться с ним, – не поднимая взгляд от стола, я маленькими глотками пила терпкий напиток. Он пах летом, как тот день у ручья, когда Он освободил меня из лап охотников, рискуя своей жизнью. Тогда солнце играло бликами на воде, а я перевязывала раны, восхищаясь смелостью этого человека. Потом мы вместе ехали до Академии на одном коне, он обнимал меня за талию, и мне было спокойно.

«Ходят слухи... Я сама видела...».

Слезинка покатилась по щеке. Профессор, вздохнув, поставил свой стул рядом с моим и обнял меня за плечи. Я плакала, не смущаясь этого порыва. Профессор гладил меня по руке, по волосам, и тихо говорил что-то утешающее, впрочем, не мешая мне изливать обиду и горечь. Я комкала в руках платок, не замечая этого.

Слёзы прошли.