Под кожей. Книга первая

Она догадывалась, что дальше скажет чародей.

– Рано или поздно мы все умрём. Ты, – мужчина в запале бешенства ткнул в неё пальцем, –боишься не очередного пророчества, ты боишься узнать о своей смерти. Но ты забыла, что ты уже о ней знаешь. С самого своего рождения. Ты пришла в этот мир, чтобы умереть. Как и я, как и она, – кивнул головой Альвгейр на в стороне стоящую Кьяру. – Мы все пришли в этот мир, чтобы однажды умереть.

Ингрид вырвала свою дрожащую руку из хватки магистра.

– Это всё? Или добавишь ещё что-нибудь?

– Будешь теперь всю жизнь избегать прорицателей? Прятаться от них в кустах?

Чародейка звонко фыркнула, подбирая сумки с земли:

– К чёрту смерть! Меня достали твои секреты.

По тому как блеснули глаза Альвгейра, она поняла, что попала в яблочко. Он всё знал, как обычно.

Ингрид истерично расхохоталась, зажмурив глаза до боли.

– Чёртовы эльфы… Говоришь, я взрослая? – неожиданно закричала Ингрид прямо магистру в лицо.

Чародей в излюбленном жесте сжал переносицу, на секунду зажмурившись.

– У меня связаны руки, Ингрид. Кьяра поможет тебе разобраться с этим, – это всё, что он сказал ей, прежде чем растеряно кивнуть подошедшей к ним прорицательнице и исчезнуть с поляны.

Ингрид отупевшим взглядом уставилась в ту точку, где только что стоял её наставник – мужчина, который однажды заменил ей всех родных, стал ближе всех.

«Он бросил меня».

Это мысль проросла в её голове неожиданно и засела там так плотно, что ведьма ни о чём другом и думать не могла.

– Я уже и забыла, каково это, когда тебе двадцать, – ухмыльнулась рядом с ней Кьяра. –Гормоны, – произнесла она так, будто этого стоило бояться, как огня.

«Он действительно бросил меня».

– Ой, брось, детка, – женщина закатила глаза, взглянув на её лицо, – вы что, первый раз повздорили?

Ингрид продолжала упрямо молчать.

– Вот поэтому я живу одна, – пробубнила Кьяра, раздражённо хмурясь. – Бери сумки, пошли. К твоему счастью, Альвгейр отходчивый, помиритесь так же быстро, как успели поругаться.

***

Чуть позже Ингрид с нескрываемым восхищением оценила попытки Кьяры успокоить её после стычки с магистром, ведь для прорицательницы это было равносильно пламенному признанию любви.