Аltera pars

-Смотри,-перебил меня Бог и разве что пальцем не ткнул в моего брата.

Мне пришлось смотреть и то, что я видела, ну вот вообще не радовало.

Братец мой влетел в наш закуток, подбежал к фигуре из белой хмари, которая за секунду до его появления, собралась из некое подобие человека, всмотрелся в неё внимательно, потом сморщился так, словно лимон кто ему в рот затолкал. К слову, лимоны он ненавидел, как, впрочем, и все кислое.

-Я не хочу и не буду выбирать,-прохрипел мой брат. Звучал он, буду четна, убого.

Я, уже всеми фибрами души чувствуя подставу, шагнула ближе к странному объекту и тоже попыталась повнимательнее рассмотреть его.

Увидела я нечто пугающее. Фигура была отражением моего брата, только нематериальной.

По губам каким-то чудом я умудрилась прочитать, как придурковатая версия моего брата сказала:

-Придётся.

Брат вздрогнул, а потом, размахнувшись, кулаком ударил в "белого призрака".

Рука прошла насквозь, никак не потревожив двойника.

Брат сморщился, в комнате, где мы находились, вдруг начал раздаваться смех.

Он был непротивным, нет, наоборот, очень даже приятным. Только вот ситуация явно не располагала к нему. Да и злорадные нотки, мягко говоря, бесили. И не меня одну. Вон даже Бога переносило.

Но резко, не успели мы толком привыкнуть к хохоту неведомого нам мужчины, его резко заменили крики.

А я аж чуть инфаркт не заработала, когда резко услышала оглушительный визг. И голос ещё, зараза, был такой знакомый.

Это я, ё-мае, кричала. Потом, правда, мой крик почему-то сменился другим, более, я бы сказала, мелодичным, что ли.

Неведомая девушка не кричала, а будто бы арию какую-то завывала.

Мой брат же отвернулся от двойника, предварительно вытащив из него руку.

Он был настолько потерян и словно бы уже сломлен, что я ломанулась, забыв абсолютно и безвозвратно все обиды и то, что вокруг все нереально.

Бог ивритов мне помешал. Удержал за руку, но и я не лыком шита. Из нашей схвати, скорее всего, я бы вышла победительницей, но без руки.

Видимо, такие же мысли в голове появились и у Мариза, раз он поменял тактику. Вместо перетягивания каната, почитай, моей руки, он другой рукой взял меня за шкирку и, как котёнка, вернул на место, да так и оставил, униженной и оскорбленной.

Пока я воевала с Богом, брат мой совсем рухнул на землю и зажмурил глаза. Что-то еще такое он определённо видел в окружающей его белой хмари, потому что его взгляд, до того как он закрыл глаза, метался из стороны в сторону.