Дочь Деметры

– Да… – сбивчиво начала Кора, прикидывая, как бы половчее вывернуться из его хватки. – Мама бессмертна, а я…

Дочь Деметры запнулась, и в глазах снова заплескался туман, как тогда, в вентиляции – и все, на что ее хватило, это резко мотнуть головой.

Как ей хотелось, чтобы штурман отпустил ее! Тогда Коре наверняка удастся придумать что-нибудь.

Если бы только не было этой дистанции длиной в шаг, и руки у нее на плече, и этого непроницаемого выражения на его лице, и взгляда, слишком требовательного и внимательного.

Девушка инстинктивно попыталась отстраниться, но штурман положил вторую руку ей на плечо, словно в объятии.

При других обстоятельствах это могло быть даже приятно. Коре редко доставалось чьих-то прикосновений – да, пожалуй, кроме гнусных лап работяг она помнила лишь нечастые объятия матери.

Как было бы здорово, если бы Коре не требовалось лгать, и можно было рассказать все, как есть! Но правда явно не понравится суровому штурману…

Вся правда.

Кора вдруг нашарила ниточку, способную вывести ее из этой ловушки.

В конце концов, ей вовсе не требовалось выдумывать, достаточно умолчать о первом дне весны и о том, что…

Туман снова заплескался перед глазами, горячими каплями осел на ресницах, и Кора, не желая, чтобы штурман видел ее слезы, торопливо шагнула вперед, ткнулась носом в плотную ткань мундира, судорожно втянула воздух – он пах шерстью, немного дезинфекцией и еще чем-то трудноуловимым – и, ощутив, что железная хватка штурмана сменилась легким успокаивающим прикосновением, заговорила почти спокойно:

– Если умрете вы, или капитан Зевс, или сама Деметра, да хоть военный с самым паршивым званием, с вами придет прощаться весь корабль, а потом вас кремируют, да даже и нет, в зависимости от заслуг, а то, что останется – гроб с телом или пепел с урной – отправят за борт, и вы будете вечно лететь между звезд.

А меня… мое тело положат в большой автоклав, и я стану питательной жидкостью, на которой мама будет растить деревья, из которой делают новые ноги и руки в медицинском отсеке, из которой растят животных на мясо, и от меня не останется ничего…

Говорить об этом было так восхитительно-легко, но в какой-то момент слова кончились, и Кора осознала, что плотная ткань мундира намокла от ее слез, и что одна рука штурмана все так же касается ее плеча, а второй он осторожно распутывает ее волосы, чего на ее памяти не делал никто.

– ..