По следам Грааля

Кажется, мы сумели собрать разбитые куски вместе. Возможно, когда-нибудь сумеем и их склеить.

— И ты меня, — искренне произнесла я, нажимая на сонную артерию, через которую протекал наибольший поток энергии.

Подобно крови, магия разносилась по всему телу, подпитывая ведуна. Перекрытие одного из таких потоков не убьет его, но сделает слабым на несколько минут. Марко считал, что живи я во времена Альсинии, то встала бы на её сторону. Но это не так. Ведь исчезновение нашей силы не спасло бы никого из нас. Без магии ведун не умирает, но становится уязвимым.

Дыхание брата стало тяжелым, ноги плохо слушались, но он был достаточно сильным, чтобы продолжить на них держаться. Его побег в Чехию был не только ради меня, но и его самого. Люди по-разному справляются с горем. Это я понять могла. Но принять то, что он не будет бороться за наш ковен — никогда.

Я безумно скучала по нему. Любила его. Однако сейчас мы оба охотились за Граалем,находясь по разные стороны баррикад.

♝♝♝

Покинув брата, я бросилась на поиски Фабьена. У нас было минут десять на то, чтобы уйти с фестиваля, вернуться к Марко и собрать вещи. Людей стало в несколько раз больше. С трудом протискиваясь между танцующими, я тщетно пыталась разглядеть знакомую кучерявую макушку.

— Ох, извините, — быстро проговорила я, задев высокого мужчину плечом.

Мускусный запах защекотал ноздри.

— Извинитесь позже, — спокойный баритон отдался вибрацией в груди. — Когда мы доберемся до Дуомо.

Кровь отлила от лица. Это итальянское слово было мне знакомо. Так называли специальные соборы инквизиторов.

◇◇◇◇◇

[1] Луковка – ласковое прозвище для ребёнка в Италии

Глава 19. Фабьен

Мышцы одеревенели. Ощущение полной неподвижности учащало пульс. Шея ныла: уж слишком долго подбородок в бессилии спадал на грудь. Пришлось несколько раз махнуть головой, но белесая пелена не желала спадать. Более того дымка сгущалась, неспешно поднимаясь к конусообразному потолку, исписанному ликами святых с белоснежными крыльями за спиной.

В голове всё ещё гудело, но я был в порядке. В полном здравии, чтобы сообразить, где оказался, и что клубы благовонного дыма исходили из золотистых сосудов — кади́л. Их было так много, что и без того специфичный запах ладана намертво въедался в ткань, волосы, в обнаженные полоски кожи.

Угли, на которых возжигали эту смолу, трещали и заглушали сторонние звуки. Вот почему я пропустил приближающуюся твёрдую поступь.