По следам Грааля

Преграда, усеянная розами и их острыми шипами, поймала меня в клетку.

— Куда она побежала? — раздалось за растительной стеной сбоку.

Я присела на корточки, нервно зажала рот, боясь издать хоть малейший звук, и стала прислушиваться. Их было двое. Перебросившись несколькими негромкими фразами, они свернули в противоположную сторону.

— Близко… так близко, — прошептала я, прикусив кончик указательного пальца. Порез от Репрезалия ни на секунду не прекращал пульсировать. Подозреваю, что заботливый Агустин натёр лезвие не только полынью.

— Зайдём справа. — от говорящего веяло чем-то умиротворяющим и знакомым.

— Я не собираюсь заходить в собственный дом, как воришка, — вторил ему сухой и ворчливый голос. — Впрочем, в какой-то степени это разумно. Наше появление ошарашит их.

Время остановилось. Я поражённо вслушивалась в спор.

— Плевать мне на инквизиторскую реакцию.

После этой фразы, я не сомневалась. Опасность, погоня, боль — всё перестало иметь значение. С шлепком плюхаюсь коленями на землю. Этот режущий ледяной тон был слишком родным.

— Мирослав, — зову брата сквозь сдерживаемые приглушенные подвывания.

Ведьмаки резко замолкают. За перегородкой что-то шуршит. Пускай я не видела брата, но его неуверенное «Софа» прозвучало совсем рядышком. Один короткий полувсхлип всё же вырывается из горла.

— Я сейчас. Потерпи. Секунду, — сбивчивое бормотание, за которым следует копошение, тяжёлое приземление и вот — на меня сверху с паническим выражением взирает Мирослав.

Хлопаю глазами. Мой брат, конечно, не карлик. Но стена была действительно высокой. Как он умудрился забраться на неё? «Боже, о чём ты вообще думаешь, Софья», — упрекнула я саму себя. Следует убираться с Мирославом подальше отсюда. Но тело отказывалось выдерживать нагрузку. Чары Лукаша, барахтанье в воде и рана дали о себе знать, обрушившись на меня мощной лавиной.

Брат реагирует мгновенно. Он сгребает меня в охапку и принимается укачивать, словно маленькое дитя. Невольно вспомнились времена, когда папа клал себе на вытянутые ноги огромную подушку, а я взбиралась на неё и весело раскачивалась из стороны в сторону.

—Я ужасно устала, — тянусь к щеке брата. Прежде чем он сжимает мою кисть, успеваю почувствовать, как щетина колет подушечки.