Я вам не ведьма!

— Я бы и одним разом побрезговал.

— Тогда почему?..

Я окончательно перестала что-либо понимать. То хочет меня, то брезгует. Хоть бы определился! Я вот точно знала, что спать с ним не стану.

— Я думал, ты откажешься, — неохотно признался Аксель и, на время оставив меня в покое, опустился на кровать. — Приличная женщина отказалась бы, и я благополучно бы от тебя избавился. Мне не нужны проблемы, слышишь?

Сероглазый неприязненно зыркнул на меня и, кажется, одарил проклятием.

— Верни покрывало и убирайся. Думал, ума хватит сбежать, так и его Двуликий не дал.

Вцепившись в «тогу», замотала головой:

— Не отдам!

Пока одежда не высохнет, не расстанусь с покрывалом.

— Сам возьму, — буркнул Аксель.

Он решительно поднялся и шагнул в мою сторону. Взвизгнув, юркнула за занавеску и ухватилась за пустой кувшин — все какое-то оружие. Но боец из меня оказался аховый. В ходе недолгой борьбы Аксель одержал сокрушительную победу, то есть и разоружил, и обобрал.

Прикрываясь руками, я зябко переминалась с ноги на ногу.

Со стороны потешное зрелище: девица в белье и в кроссовках. Хуже только голой в короне. И этот еще смотрит… Прижал покрывало к груди, как родное, разглядывает. Разумеется, не лицо, а то, что ниже.

— Ладно, — всем своим видом Аксель дал понять, что делает великое одолжение, — если иначе не уйдешь, награжу семенем рода Ульвов. Но чтобы после глаза мои тебя не видели! Явишься снова, сдам солдатам как ведьму.

И ведь действительно с покрывалом расстался, потянулся к завязкам штанов.

Яркие эмоции сероглазый получил, пригодился таз с водой. Недрогнувшей рукой я щедро выплеснула его содержимое в лицо Акселю, даже одежды не пожалела. Пока тот отфыркивался, снимал с головы мокрую футболку, успела подхватить покрывало и рванула к двери.

Хватит, надоело! Ни минуты больше в доме этого озабоченного не останусь!

Кубарем скатилась по лестнице, распахнула входную дверь... и замерла. Стоило мне столь эффектно возникнуть на крыльце, как движение на улице замерло, все взгляды обратились в мою сторону.

Матери торопливо закрывали детям глаза, женщины постарше осуждающе качали головами, одна и вовсе в меня плюнула. К счастью, промахнулась. Попятившись, юркнула обратно и прижалась спиной к двери.

Сердце мячиком подпрыгивало в груди, мысли лихорадочно сменяли одна другую.

И остаться нельзя, и на улице показаться.

Когда за дверью послышались шаги, забряцало оружие, нервы мои сдали, и я позорно бросилась искать защиты у любителя дармового тела.