В день середины зимы

– Сама я отказала троим, – делаю вид, что вспоминаю, – десятку минимум – матушка. Остальные, видимо, отсеялись еще после разговора с братом.

– Даже так, – он становится серьезным. – И что же тебе в них не нравилось?

– Они не ты.

Мой партнер на мгновение сбивается с ритма. Смотрит на меня, не веря. А я ждала. Правда, ждала только тебя. И не важно, кто твой отец: император или простой горожанин. Открыто улыбаюсь ему, заставляя улыбнуться в ответ.

К концу бала девушки в зале бросают откровенно недовольные взгляды в мою сторону.

Но вот стихли звуки последней мелодии, завершены фигуры последнего танца. Кай подвел меня к матушке.

– Леди Истави, – поклонился, поцеловал ее пальцы, затянутые перчаткой.

– Кайрис, – мать чуть склонила голову, пряча ярость.

– Его высочество принц Кайрис, – поправляю мать, мысленно расплывшись в широчайшей улыбке.

– Ну что ты, Дальени, будущей теще позволительно обращаться ко мне, опустив все титулы, – он принимает мою игру.

Матушка бледнеет. Естественно, она слышала о прибытии наследного принца. Кажется, еще немного, и она потеряет сознание. Разумеется, ей есть чего пугаться. Сначала она угрожала принцу собаками, приказывала слугам не пускать его на порог, потом мечтала выдать меня замуж, пока его нет. А теперь готовилась знатная выволочка за то, что я весь вечер танцевала только с ним.

– Дальени, – сдавленное шипение уже не может напугать меня.

– Ваша дочь ничего не знала до сегодняшнего дня, – улыбается мой, как теперь оказалось, жених, наслаждаясь ситуацией. – Милая, поворачивается он ко мне, – думаю, сегодня ты домой уже не вернешься. Леди Истави, с этого дня ваша дочь, как невеста наследника, переселяется во дворец.

– Но что скажут люди, – пытается спорить мать. О да, она же светлая.

– Что вы дурно влияете на мою невесту, – резко произнес Кай, потом протянул мне руку.

Я улыбаюсь матери, подошедшему отцу. Вижу, как подмигивает мне стоящий рядом с другими юношами брат, и удаляюсь под руку с принцем.

Да, моя мать светлая. Ее не изменить. Любая женщина радовалась бы такому возвышению своей дочери, но не она. А я? Я такая же темная, как и все жители империи.