Охоту на суженого ведьма объявляет открытой

Пока я шла за Китти, которая не смела смотреть мне в глаза и только робко указывала направление, всерьёз стала бояться, что заблужусь в этом огромном доме в одиночку. В этом лабиринте из залов, коридоров, переходов, с моим прогрессирующим топографическим кретинизмом я как раз свои пятьсот лет потрачу на то, чтобы добраться до выхода.

Спустя, как мне показалось, целую вечность, Китти, наконец, открыла передо мной двери одной из комнат и пропустила меня вперёд. Я оторопело рассматривала интерьер. Интересно, леди Лейр специально выбрала для нежеланной гостьи такую спальню, которую можно смело использовать в качестве камеры пыток для любого, обладающего хотя бы минимальным вкусом? Хотя комната идеально бы подошла для слепого человека, которому плевать, что его окружают бесчисленные розовые фарфоровые поросята, резвящиеся на всех поверхностях розового цвета, окружённые розовыми тканями разных оттенков в обивке мебели, портьерах, ковре.

Пока я ошарашено оглядывала это свинское великолепие, Китти поспешно ретировалась.

Я только обернулась на звук резко захлопнувшейся двери, пожала плечами и упала на розовое покрывало кровати, игнорируя звук рвущейся ткани своего платья. Тути не обманул — оно действительно стало очень хрупким, когда он заснул. Но сейчас меня не волновала ни его халтура, ни мелкая мстительность леди Лейр. Просто очень хотелось спать.

Глава 9

— Да чтоб меня расплавили. Я что, умер и попал в свой личный розовый ад?!

Сквозь сон услышала потрясённые ругательства Тути, который проснулся раньше меня, и неохотно открыла глаза.

— Анжела, наконец-то! Куда это нас засунули?! Учти, такому эстету, как я вредно находиться в подобном кошмаре. А давай я тут всё переделаю, а? Ну пожа-алуйста.

Я поднялась с кровати и посмотрела в окно. Только начало рассветать, но выспалась я просто великолепно, несмотря на то, что заснула в одежде.

— Не вздумай, — предупредила я, — во-первых, это покажется как минимум подозрительным, во-вторых, я после твоих вчерашних подвигов еле живая до комнаты дошла.

Так что никаких ’переделаю’. Единственное, что ты можешь делать — это поддерживать мою маскировку. И всё!

Тути примолк, потом бодрым голосом отчитался:

— Глаза в норме... уверена, что не хочешь их сделать какими-нибудь там фисташковыми или зелёными? В окружении роскошных чёрных ресниц? Чем герцога охмурять будем, я тебя спрашиваю?!

— Умом и личным обаянием, — сориентировалась я, подходя к большому зеркалу в уродливой розовой раме.