Сны Персефоны

— Твой туман прав, — говорит, считав мой сон, — бог не может исчезнуть насовсем.

— Но ты же говорил, что если исчезнут мифы — божество станет смертным…

— Да, мы так считали. Знаешь, некоторые смертные поэты, должно быть, тоже когда-то — может, во снах или как-то ещё — попадали в Звёздный Чертог.

— Разве такое возможно?

— Да, — кивает он. — Звёздный Чертог сам выбирает тех, кто может в него войти. Остальным просто не явится.

— Значит, я…

— Значит! — подтверждает он. — Так вот, один земной поэт явно побывал в Чертоге, а после написал: «Так храм оставленный — всё храм, Кумир поверженный — всё бог!»[5]

— И что из этого следует? — спросонья я плохо соображаю.

Мне куда больше хочется просто сидеть на коленях у мужа, изредка обмениваться поцелуями и ни о чём не думать.

— Из этого следует, что даже после того как богини исчезли и пропали мифы и упоминания о них, они по-прежнему остаются богинями, а мы — ошибались. Из этого следует, что мифы можно написать заново. И такие достоверные, что и боги примут их за свои.

— Но ведь всегда остаётся Скрижаль Мироздания, где хранятся подлинные истории.

— Ровно до той поры, пока новый бог нового мира не начнёт свою Скрижаль.

— Ты думаешь, Гермес способен на такое? — сонно бормочу и трусь щекой о его чёрный с серым джемпер.

Люблю, когда Аид вот такой — домашний, в джемпере и джинсах. Одежда смертных только подчёркивает достоинства его стройной поджарой фигуры.

Аид хмыкает и снова нежно целует меня в волосы:

— Нельзя недооценивать противника, Весна.

Если сомневаешься в его способностях, спроси Зевса, Посейдона, Гефеста, Афродиту, Аполлона и Ареса[6]. Да и потом — только одного из нас смертные назовут Трисмегистом.[7] Только одного будут помнить, когда Зевса на небе сменит Единый. И он ведь уже создал свою Скрижаль. Изумрудную, как твои глаза[8]. И в ней нет нам места.

Я, конечно, перечитала много книг в библиотеке Тота, но мне никогда не было дела до трудов, в которых боги говорили о природе божественного.

Поэтому об Изумрудной Скрижали не имела представления.

— Но если у него уже есть Скрижаль, зачем ему ещё одна?

— Изумрудная Скрижаль, конечно, великий текст, но это — писанина для избранных. Таким не поведёшь за собой массы. Смертным надо попроще и попонятнее. Нечто максимально доходчивое…

— Как фильмы, которые смотрят Загрей и Макария?

— Именно. Книги ушли в прошлое. Современности нужны красивые яркие картинки.