Сны Персефоны

А когда заговорил — тихий вкрадчивый голос напоминал змея, ползущего среди трав: ядовитого, опасного, завораживающего…

— Зевс поступил как смертный, который наказывает зарвавшуюся рабыню. Проявил слабость. Владыка должен карать так, чтобы неповадно было на века вперед.

Нежную кожу, где ещё горели поцелуи, продрала ощутимая жуть. Внутри всё немело и холодело, но Персефона всё-таки спросила:

— Что… что бы сделал ты… со мной… как Владыка?.. За заговор?..

Аид ухмыльнулся так, что и стигийские чудовища попрятались бы в ужасе.

— Я бы отдал тебе скипетр и мир, — проговорил он жутким гипнотическим тоном, — минут на десять… по времени смертных…

— На десять? — испуганным эхом отозвалась она.

— Да, — продолжил Аид, — потому что ещё через минуту мне бы уже нечего было спасать…

— Некого… — поправила она.

— Нечего, — настоял он. — Мир разодрал бы тебя в клочья…

Глаза Персефоны распахнулись от ужаса: то и вправду было карой по-владычески…

Тогда-то Аид и активировал «Систему отслеживания богов» в первый раз.

…из воспоминаний возвращает голос Каллигенейи, звучащий по громкой связи:

— Невеста пришла.

— Пригласи, — говорю я, откидываясь в кресле.

Входит грубая вихлястая девица. Она накрашена до неприличия ярко, а одежды на ней до неприличия мало даже с точки зрения той, что родилась и выросла в античной Греции на Олимпе, где нагота не считалась зазорной.

Невеста без приглашения плюхается в кресло напротив меня и, не поздоровавшись, выпаливает:

— Букет должен быть черно-красным.

Я даже закашливаюсь.

— Вы уверены? — уточняю на всякий случай.

— Ещё бы, — фыркает она, — я же буду выходить замуж в чёрном платье.

— Не моё дело, конечно, — вкрадчиво интересуюсь я, — но это точно свадьба? А то очень напоминает похороны.

— У нас — ритуальная свадьба.

— О, и что же за ритуал?

— Ну… мы хотим воспроизвести миф об Аиде и Персефоне. Знаете его?

Я надеюсь, у меня глаза не слишком большие и все ещё на месте, а не на лбу.

— Знакома… в общих чертах…

— Ну вот… только мы решили переиграть всё наоборот: я как бы Аид, а муж — Персефона. Он у меня милый такой, ботаник.

В моей голове сходит с оси Земля и рушится мир.

— Хорошо, — желая прекратить эту нелепицу побыстрее, тянусь к картотеке. — Давайте подберём цветы.

— Пфы… — фыркает невеста, — ничего не надо подбирать. Я уже всё выбрала — чёрные и красные розы.

— Черных роз не бывает, — робко пытаюсь воззвать к разуму.