Фельдшер и Мармеладка

Аника назвала точный адрес, велорикша промчалась по Набережной Маршмеллоу — где находилось самое большое скопление казино — и, обогнув главную площадь, свернула на узкую улочку.

Самым удивительным в этом мире для Аники было то, что насколько ярким-звенящим-зазывающим был внешний вид главных улиц и площадей, настолько тусклыми и тихими были переулки для работников сферы развлечений.

Велорикша остановилась возле неприметных серых ворот, и Аника, расплатившись, вошла в говорливые подсобные помещения театра.

— Привет, ты рано, — махнул ей рукой Илоро.

Илоро служил в этом театре с самого детства — такое часто случается с детьми актеров, — а потому Аника была несказанно благодарна ему за все разъяснения внутреннего мироустройства и помощь на репетициях. По правде сказать, хороша она была только в воздушной гимнастике (за что ее и взяли в труппу), а вот артистичность и умение общаться с публикой пришлось нарабатывать. И хотя тот же Илоро говорил, что у нее прекрасно получается, сама Аника считала себя переигрывающей бездарностью.

— Быстро открыли портал, — ответила она, открывая свою комнатку. — Что у нас сегодня?

— “Потерянная невеста”. Только Бумбо не говори, что не помнишь расписания. Итак весь на нервах.

Илоро крутился возле зеркала и рассматривал новенький, только что принесенный от швеи, костюм принца. В жизни он на утонченного принца совсем не походил — слишком атлетичный, загорелый и как говорят “свой в доску”, — но облачившись в костюм по моде начала позапрошлого века, вдруг становился вполне себе аристократичным.

— А чего там нервничать? — открыла она двери. — Сто раз уже ее играли. Можно подумать, что-то может пойти не так.

— Была бы ты более опытной, знала: что угодно может пойти не так, — улыбнулся Илоро. — Ладно, иди переодевайся. Сбор через двадцать минут.

— Поужинаем перед спектаклем?

— Да, конечно. Я уже заказал салаты.

— Отлично. Ты чудо.

Аника вошла в свой номер и сняла форму.

Собрание, ужин, еще около часа отдыха и можно начинать подготовку к спектаклю.

Аника уже прицепила розовый парик и закрепила нужные ей сегодня кошачьи ушки, положила на столик грим, и в дверь постучали.

— Это я. Илоро.