Фельдшер и Мармеладка

Теперь он понял почему один из его предков так много времени провел в этом мире. Построил дом Матейи. Киф, как только увидел особняк директора, сразу же опознал в нем с детства знакомую стилистику. Да, пожалуй, если бы Киф был архитектором, тоже бы здесь задержался. Прелюбопытные домишки сооружают местные жители.

— Пап! Ты дома? — позвала Аника, когда они очутились в просторном зале, по-видимому гостиной.

Одна из дверей вдалеке отворилась и в гостиную вышел рослый мужчина. С такими же крупными кудрями, как у Аники, только тронутыми немного сединой.

Морщинками вокруг озорных, но при том вдумчивых глаз. По всему ему было не больше пятидесяти. Крепкий мужчина. Киф мог бы принять его за воина. Хотя по манере двигаться в пространстве — медвежьей, неторопливой — он больше походил на взявшего перерыв охотника.

— Это Рихард. Мой отец, — сказала Аника, вытаскивая из шкафа в углу стопку одежды.

— Пап, это Киф. Он мой… — осмотрела Кифа с ног до головы. — Приятель. Да. Он мой приятель.

— Ого, — сел на стул мужчина.

— Он останется сегодня у нас на ночь, — как ни в чем не бывало сказала Аника.

Рихард смерил ястребиным взглядом Кифа.

— Прям так сразу?

— Это не то… — но Аника двинула ему локтем, и Киф замолчал.

— Вообще я на рыбалку хотел уйти, — сказал отец Аники. — Но, пожалуй, дома останусь. И где, — он посмотрел на дочь с любопытством, — твой знакомый расположится?

Аника глянула на Кифа, что-то там в своей голове прикинула. А потом протянула ему вещи, который вытащила из шкафа, и бойко ответила:

— Наверху будет.

На небо сможет посмотреть. Он из другого мира. Ему будет интересно. Тебе будет интересно?

— Да, — кивнул Киф, хотя ему стало не по себе от того, что о нем говорят при нем же.

— Ладно, — почесал крупный подбородок Рихард. — Тогда встретимся на ужине.

Он поднялся и ушел в коридор, из которого появился, а Киф посмотрел на Анику.

— Что? Это мой папа. Пойдем. Комнату тебе покажу. А это, — ткнула на одежду, — тебе.

Переоденешься. А то простынешь.

— Хорошо, — улыбнулся Киф, радуясь ее заботе, и пошел следом.

Комната оказалась очень строгой. Последний раз видел такое в казарме. Если Аника живет в чем-то подобном, то ее суровый характер все объяснимее и объяснимее.

— Располагайся, — сказала бодро, хотя чувствовал, что нервничает. — Я приду через четыре часа. На ужин. Если не знаешь чем заняться, то можешь зайти в дверь напротив. Там зал наблюдений.