Магическая стажировка. Любовь ювелирной огранки

Но для начала переоденься.

Эсфирь с глупейшим выражением лица оглядела свое сари — грязное, рваное, совершенно не подходящее к помпезной роскоши дворца. Кивнула — и была немедленно представлена Шкафу.

"Шкаф, это Эсфирь. Эсфирь, это Шкаф". Именно так, с большой буквы.

Кто бы мог подумать, что всегда такая сдержанная и аскетичная, она потеряет голову от платьев?

У Шкафа был характер. По параметрам приближаясь к обеденному залу, он исполнял роль примерочной, стилиста и художника-модельера одновременно.

И когда Эсфирь ввели в эту примерочную и оставили там одну, у нее натуральным образом перехватило дыхание.

Зеркала. Лампы. Снова зеркала. Ряды вешалок с нарядами из зеленого крепа, серебряной синели, тафты, муслина, шелкового газа. Поистине царственный размах.

"Если Вершитель вершит людские судьбы посредством красивой одежды, то я, пожалуй, соглашусь ему помогать", — подумала она, спешно стягивая с себя рваную тунику.

Эсфирь избавилась от нее без сожаления. И когда она предстала перед зеркалами в обнаженном виде, гладкий плитчатый пол вдруг искривился, пошел волнами и заставил ее отскочить — прямиком к сливной решетке.

Тут же вокруг Эсфири задернулись шторки, и с потолка хлынул освежающий ливень. Перед глазами материализовались полочки с мылом, шампунями, губками и прочими банными принадлежностями.

"Ага, — сообразила она. — Новая одежда на чистое тело. Никак иначе".

Шампунь ей попался с ароматом ванили и кокоса. Гель для душа до одури пах персиком. И из душа Эсфирь вышла вся благоухающая, завернутая в широкое белое полотенце.

Предвкушающая что угодно, только не это:

"Клац!" — и все лампочки в примерочной синхронно погасли.

— Эй, что там у вас за шутки, господин Вершитель? — крикнула Эсфирь своим фирменным оглушительным контральто, от которого дрогнул бы даже матёрый уголовник.

Вершитель если и дрогнул, вида не подал. Он не отозвался, зато свет вернули. И теперь полотенца на ней не было.

Она стояла на облаке, окутанная слоями легчайшего газа в закатных тонах.

Шелкового газа, разумеется. А облако на поверку оказалось парой чрезвычайно удобных, мягких ботинок на шнуровке и плоской подошве.

Так она и вышла к столу, куда ее по анфиладам провели — нет, не слуги — колокольчики. Они висели через каждые несколько шагов и призывно тренькали: мол, правильно идёшь, не останавливайся.

Откуда-то из глубины избушки (то есть, дворца, конечно) доносилась музыка ветра, тихий перестук фарфоровых палочек на сквозняке.