Сторож Академии ведьм

— Тогда, давайте, я, милые мои, вас просвещу, — он сделал паузу. — Я полагаю, вам известно, что химеры делятся на диких и служебных. Но также, думаю, вы помните, что служебные появились относительно недавно, и приручение их происходило именно у нас. В графстве Фэртон. В первую очередь, конечно, из-за того, что объекты для опытов в изобилии. Процесс этот был длительным, но все же имел свои ключевые события. Именно одно из них мы и отмечаем. Как День освобождения от химер.

— И какое это было событие? — не удержалась Юнни.

— Рождение формулы приручения, — по-бытовому ответил профессор. — Данный материал вам будут объяснять позже и не на моем предмете. Если коротко, то вся соль в натальных картах. То есть состав очень зависит от момента рождения каждого отдельного существа.

— Натальные карты… — прошептала Юнни.

“Вот что я не проверила! Надо построить натальные карты кошек”, — думала она, позабыв уже о профессоре и его датах.

А тем временем Стольфриса спросили:

— То есть графство стало таким могущественным только из-за того, что здесь удалось приручить первую химеру? Это поэтому именно сюда съехались все великие маги?

— Ну-ну, — улыбнулся профессор.

— А почему в старых дипломах, которые в музее висят, рядом с вашим предметом стоит императорская печать, а теперь нам обещают лишь первую степень? — спросила еще одна девушка, и в зале повисла напряженная пауза.

Профессор помолчал, а потом немного театрально вздохнул:

— Ах, милые, как ни прискорбно это сообщать, но я еще не заслужил такого доверия императора.

Тут даже Юнни отвлеклась от построений. Признание одного из сильнейших магов в том, что он недостаточно хорош — шокировало.

— Понимаете ли…

— Этуа, — представилась девушка.

— Так вот, Этуа. В музее хранятся образцы как раз с тех времен, когда наша академия начала свое триумфальное шествие на вершину славы. Иначе говоря, того периода, когда приручали первых химер. А в те годы мой предмет вел сам основатель этого учения — профессор Марртард.

По аудитории пролетел шепоток непонимания.

Юнни тоже чувствовала себя одураченной. Оказывается, за таким важным открытием стояла не магическая школа и даже не группа одаренных академиков, а конкретный человек. Но никто ничего о нем не знал, а имя не встречалось ни в одном государственном учебнике.

— Не слышали, — ответил за первокурсниц Стольфрис. — Естественно.