Картэн

— Его склонность сочтут безумием! Будешь горячий шоколад?

Анникки вышла в столовую.

— Нет, не хочу, — решительно покачал головой Бёрталан.

— Однажды сын спросил, сколько лет нашему миру, планете! Он тебя спрашивал об этом? Или это ты ему рассказывал? — женщина удивлённо повернулась к деверю, и ложечка, которой она помешивала какао, застыла в руках.

— Мы с племянником о многом беседуем! — мягко ответил мужчина. — В итоге он спрашивает, как представить картину. Анникки, он слеп, пожалуйста позволь, мальчик пойдёт в школу? И потом, начальник мой договорился.

Анникки посмотрела в сторону. Долго молчала. А Бёрталан ожидал ответа, сжимая в руках пропитанные маслом и соляркой рабочие перчатки, и думал, что разгневал невестку. Но вот Анникки выдохнула, налила себе горячего какао и вышла через парадную дверь на крыльцо. Там присела за круглый деревянный стол, придвинула пепельницу в форме маленького декоративного пенька и, прикурив сигарету, принялась разглядывать выжженный на столешнице рисунок, где речная выдра жадно пожирает змею.

После нескольких затяжек женщина подняла голову:

— Бёрталан, я ответила, что нашей планете миллионы лет. И знаешь, что он сказал?

Бёрталан покачав головой, присел рядом и внимательно слушал.

— Он сказал, что миру восемь лет…

Мужчина засмеялся так заразительно, что Анникки улыбнулась в ответ, выдыхая табачный дым:

— Что? Сама понимаю, что смешно звучит!

— Нет, я не в том смысле! Я знаю, Анникки! Мы говорили об этом с ним, и он считает, что миру столько же лет, сколько и ему.

— Бёрталан, скажи, это психическое отклонение или неординарное мышление? Ты тоже заметил это? Я боюсь за него, ведь он ещё маленький. Такие же странные мысли были и у его отца. Ты не помнишь ничего такого про Аттилу? Меня постоянно напрягало это. И потом, Нура сказала…

— Не слушай Нуру, — решительно перебил мужчина, — она говорила про Картэна. Мальчик сказал ей, что тот из мира льдов.

— Из Исландии, что ли? — рассмеялась Анникки, а затем серьёзно продолжила: — Он ведь никогда не видел льда! Но с другой стороны… Так ли уж он неправ, говоря о мире, который родился для него, как и для нас когда-то.

Когда мы рождаемся, тогда для нас рождается и мир. Многие ли смогут ощутить все те бесчисленные века, что прошли с рождения нашей планеты? Даже если прочтут всю историю земли! Каждый может в полной мере ощутить лишь свою жизнь. И если мне тридцать лет, то и миру столько же, — напористо закончила она.

— Да-а, — протянул Бёрталан со смехом.