Когти Соловья

Бухта Медведей — единственное в здешних водах место, куда они могут зайти безопасно. Оставить Тиану уже не казалось хорошей идеей, нужно вернуть проклятую чешую, отдать её змею и убираться подальше, так чтоб и горные козлы их не нашли.

Соловей тронул пятками конские бока, но Жуть двинулся к берегу чуть раньше, заранее уловил желание всадника.

— Молодец, конячка, — чуть слышно шепнул Соловей и погладил его по шее.

Штаны у Соловья промокли до самого пояса, а вот морской конь почему-то вышел на берег сухим, потоптался у кромки воды, и Соловей уже успел испугаться, что он не сможет отойти от моря.

— Давай же, — шёпотом подбодрил его Соловей, — ты ж страшно-грозный монстр, неужели побоишься?

Похоже, слова морской конь понимал отлично, потому что на «слабо» повёлся как мальчишка. Вскинул голову и рванул с места в галоп, совершенно не опасаясь переломать в темноте ноги.

— Направо, скотина, — только и успел шикнуть Соловей, когда конь чуть не проскочил подъём к селению Медведей. Жуть, не замедляясь, повернулся на задних ногах и ринулся вверх по тропе. Двигался он бесшумно, словно совсем не касался копытами земли и этим усиливал чувство собственной нереальности.

На одном из талласких кораблей зажгли свет, видно, заметили подозрительную возню на берегу, но конь и всадник уже скрылись за поворотом тропы.

Глава 18.

Старик Филин мирно спал. Это была одна из немногих ночей, когда он не караулил морскую лошадку, всё равно рядом с тремя большими кораблями та вряд ли появится. Снилось ему, что он обрёл настоящую власть над духом земли, не платит собственной кровью за каждую услугу, а просто приказывает. Землетрясения, обвалы и оползни случаются по одному его слову. Не только Медведи и другие жители гор, но и все талласцы трепещут перед ним. Морской змей является на поклон и в знак уважения дарит лошадку.

Филин как раз скакал на ней по морской глади завоёвывать острова, когда приятные грёзы нарушил шум: грохот, крики, звон оружия, лай собак и женский визг.

— Староста, там… — с выпученными глазами в спальню ворвался один из охранников.

— Эй, старый пень, выходи! — донёсся с улицы чей-то выкрик, а вслед за ним — опять грохот, словно несколько человек, сбитые с ног, покатились по земле.

Филин не дослушал.