Когти Соловья

— Мне плевать, он это или она, — страх переплавился в грубость, — где я? Как отсюда выбраться?!

— Если б ты не потерял чешую, всё было бы намного проще. А так… он уже почуял тебя. Не знаю, отпустит ли.

— Ты хоть на один вопрос нормально ответить можешь?! — Соловей начал закипать, неизвестно, что Филин сделает с парнями, пока он сидит в этой мокрой темноте. Он резко подался вперёд, пытаясь нашарить собеседника, стукнулся виском о невидимый выступ на своде, да так, что потекла струйка крови.

— Ты не видишь? Извини.

Я забыл. Я слишком долго не говорил с людьми. Сейчас, подожди, я быстро.

Послышалось шевеление, удаляющийся шорох и плеск, словно невидимка шёл по лужам.

Соловей вытер кровь ладонью, поморщился, задев ранку, и на четвереньках пополз вслед невидимке. Полз медленно, ощупывая путь руками. Остановился, когда мелкие лужи на полу превратились в одну большую, и вода дошла до локтей.

Вода, морская лошадка, странный собеседник, отвыкший от людей, но знающий Сану… Куда вообще могла принести его морская тварь, кроме как на дно моря? Страх, не отпускавший с момента пробуждения, снова скрутил внутренности в тугой узел.

Страх за себя, за оставшихся без вожака Рысей, а ещё — совсем неожиданно — за одну несуразную девчонку, которую некому теперь защитить.

Невидимка вернулся неожиданно быстро. И теперь он не был невидимкой. Тусклый свет в кромешной тьме показался ослепительным. Соловью пришлось проморгаться и смахнуть набежавшие слёзы, прежде чем он сумел рассмотреть тощего, как рыба-игла, парня, который в одной руке сжимал большой пучок похожих на мокрые ленты длинных листьев.

Эти-то листья и светились, выхватывая из темноты чёрную воду, низкий потолок и лицо бывшего невидимки — очень худое, с огромными тёмными глазами, тонкими бескровными губами, обрамлённое длинными светлыми волосами. Волосы в неверном свете казались зеленоватыми, а, может, не казались, а такими и были.

Соловей едва подавил порыв шарахнуться в сторону при виде такой красоты, одновременно судорожно размышляя, почему это зелёное страшилище кажется ему таким знакомым, словно они уже встречались.

— Что, не нравлюсь? — усмехнулся незнакомец, заметив его реакцию. Зубы у него оказались тоже нечеловеческими — тонкими и острыми.

— Ты похож на смесь покойника со щукой, — честно и с чувством выдал Соловей.

— Уж, какой есть, — незнакомец вновь продемонстрировал в улыбке впечатляющий набор зубов, — а ты Соловей-соловушка, похож сейчас на мокрого воробья.