Tenebris

Я уже начал забывать насколько ты красива, — честно признался Бен, чуть склонив голову набок и продолжая рассматривать женщину.— Не верю, — всё тем же спокойно-холодным тоном произнесла она, не прерывая своего занятия.— Чему именно? Что начал забывать?— Что считал меня красивой.— Мне казалось, это известный, устоявшийся факт.Эльвира замерла, а потом медленно опустила руки на столешницу:— Я не хочу снова ссориться. Поэтому, думаю, не стоит больше поднимать эту тему. Каждый всё равно останется при своем мнении.

— Как же с тобой сложно, — с чувством выдохнул Бен, разворачиваясь к двери.— Взаимно, — на губах Эльвиры появилась улыбка. — Я не видела тебя почти год до недавней встречи, а абсолютно ничего не изменилось.— Я на это и не надеялся, знаешь ли.— А с чего бы меняться мне? Я всегда жила затворницей…— Но это никогда не мешало тебе получать от жизни удовольствие. Мне ли не знать.— Да, — легко согласилась женщина, — ты знаешь меня достаточно.— Слишком хорошо. Как и ты меня, — Бен в три шага оказался перед ней и, слегка наклонившись, спокойно произнес. — Ввиду этого, я не хочу войны. Никому пользы она не принесет.— Никто и не собирался устраивать баталий, — Эльвира всё же обернулась и улыбка на губах стала явней, что в раз отбивало охоту верить в чистоту её намерений.— Если так, то я рад, — улыбнулся мужчина и, оставив на белоснежном плече, с которого соскользнул красный шёлк, невесомый поцелуй, вышел из комнаты.Бен уже и забыл, что по ночам холмы светились. Они так поступали только когда считали нужным. Может, от лунного света, который временами всё же пробивался сквозь облака, а может, из-за тумана, мягко их обволакивающего. Сейчас мужчина даже с каким-то удивлением стоял у окна и разглядывал открывшуюся перед ним картину. Нечасто ему доводилось видеть подобное. Ребенком он уже спал в это время, потом визиты в «Холмы» стали ужасно редкими, а в последнюю неделю Бен делал всё, чтобы не думать об этом месте. Он специально зашторивал окна своей комнаты, дабы создать видимость, что он по-прежнему в «Пустом городе» или в какой-нибудь гостинице, но никак не у себя… дома. Он упорно не хотел считать это место домом. Глядя на окружающие вещи, он хмурился, из памяти услужливо всплывали воспоминания о детстве, но тут же омрачались воспоминаниями о трагедии. Долгое время это было официальной причиной, по которой Бен не появлялся в родном доме.