Чудеса

Думаю, эльф не хуже меня понимает, что каждая минута без воды лишает сил и остатка надежды?!

Солнце быстро садилось, на землю следом ложились длинные тени от пальм… Руки уже гудели от боли. И как раз в это время эльф принес коричневые плоды, длинные с утолщением посередине, похожие на булочки, что пекла на праздники Смородиниха.

— Что это? — удивленно спросила я, откладывая веревки.

— Обещанное лакомство! — лукаво подмигнул эльф.

Он аккуратно сложил драгоценную добычу на пальмовые листья, подтащил несколько обломков корабля и разжег под ними огонь.

Соленное не до конца просохшее дерево гореть не хотело, но Лорм установил под ним заклинание с магическим огнем и, в конце концов, оно вспыхнуло странным зелено-синим огнем.

Я ковром расстелила на песке около костра широкие пальмовые листья, и это место сразу стало выглядеть уютней. Потом отошла помыть руки от песка, а когда вернулась, эльф уже на них сидел, разложив рядом с собой диковинные плоды.

Честно говоря, будь я одна, давно бы вцепилась зубами в коричневую корочку, добираясь до вожделенной влаги, но Лорм решил все сделать красиво:

— Можно твой нож?

Я кивнула и, протягивая нож рукояткой вперед, подошла к эльфу.

Однако вместо ножа он схватил меня за руку, притянул и посадил рядом.

— Знаешь в чем твоя беда, Фиалочка?

Я слегка оторопела от подобной фамильярности. На этом острове эльф перестал ко мне витиевато обращаться и стал звать просто по имени. В остальном Лорм как всегда был дружелюбен и насмешлив, особенно, когда я начинала волноваться из-за его раны.

Но подобных оценок раньше себе не позволял.

Лорм взял плод, аппетитно лежавший перед ним, помял его, ловко обрезал верхушку, и у него в руке оказался бокал полный мякоти и сока, тогда он протянул ЭТО мне!

— Так в чем моя беда? — улыбнулась я, с благодарностью принимая бесценное угощение.

— Ты слишком правильная! И очень строго к себе относишься. Так нельзя.

— И не говори! Я такая… — преувеличено глубоко кивнула я. Смешно! Дожились, эльф в «правильности» упрекает.

Выдохнув, я схватила угощение двумя руками и с вожделением глотнула… От крепости напитка перехватило дыхание, и выступили слезы. Откашлявшись, я с укоризной взглянула на внимательно за мной наблюдающего Лорма.

Прищурился, шутник! Переведя дух, я на одной ноте выдохнула:

— Ты не говорил, что слоны, что любят этот плод,сплошь пьяницы!

— Бывает, старый, память уже не та… — рассмеялся он и присосался к своему плоду.