Во тьму

И это неудивительно! Мелькора одолела горстка остроухих муравьев! Это позор для всех нас!

Саурон выдохнул, немного успокаиваясь. Он отпустил Мелькора и отошёл от него. Майа скрестил руки на груди и опустил голову.

— Я бы очень хотел сказать тебе что-то ободряющее, поддержать тебя, но я не могу. Я разочарован, как и все остальные. Я разочарован в тебе, Мелькор, — глухо сказал Майрон. — Я не вижу ни одного положительного исхода прошлого сражения. Это провал.

Он стоял у входа в пещеру, привалившись плечом к стене.

Снаружи было холодное небо, полностью закрытое сизыми облаками. Моросил мелкий дождь. В отличие от других, Саурон не мог сбежать. Ему некуда было идти. Его имя знали наравне с именем Моргота, поэтому путь назад был заказан. Гортхаур чувствовал себя полностью опустошенным, будто это он сам виноват в поражении. Он тяжело вздохнул, подошёл к Мелькору и накинул на него плащ.

— Идём. Мы должны теперь всё исправить, — коротко сказал Саурон.

Он взял Мелькора за руку и повел прочь.

Наружу, где их ждала лошадь.

Мелькор взгромоздился на нее, не проронив ни слова. И язык, и всё полностью новое тело плохо слушалось его, и он, надо сказать, ничуть не был рад тому, что Майрон вообще увидел его в столь жалком виде. А уж заново оказаться в теле живого существа... Как же это было мерзко!

— А ты и рад лишний раз напомнить мне о слабости? — огрызнулся он, но тут же стиснул зубы. Ладно, верному слуге он должен быть благодарен. Майрон сейчас едва ли не сильнее его. — Но в конце концов я дрался!

— Забыв об обязанности руководить?

Да, это был справедливый упрек.

Он слишком увлекся погоней за эльфами и потерял счет времени и количеству убитых. Для него орки были расходным материалом — не более.

— Это ничего, Майрон. Теперь, когда остроухие дряни сбежали, мы будем свободны. Ни одна нолдорская рожа сюда не сунется. Этот край Эндорэ отныне наш. А потери... К чему с ними считаться? Я создам новых орков.

— Твои силы почти иссякли, — жестоко отрезал Саурон.

— Я рассеял их в этих землях. Я сам стал этими землями. И они станут основой моей новой мощи.

Мелькор воздел руки к небу. Низкое и серое, оно казалось безучастным, но он взывал к стихиям, как могут одни валар, и он недаром был сотворен первым, ибо ему подчинялось все, созданное Эру. Скалы содрогнулись у них под ногами, глухим рокотом признавая власть Мелькора. Небо потемнело, его рассекли узкие тонкие полосы белых молний — оно тоже отдавало свои силы ему.