Изгнанная с небес

Доходили редкие слухи о победах князя только, когда кто-нибудь появлялся в крепости по поручению из Киева. Микула исправно делился новостями со Светгором, почти всегда при их разговоре присутствовал Эрз, а бывало и Мире удавалось послушать. Отец кивал головой в ответ на хвалебные слова друга, когда тот упоминал храбрость и находчивость Избора. Мира сомневалась, что Микула действительно пересказывал то, что услышал. Войско Святослава насчитывало тысячи воинов. Кто бы стал выделять одного из них? И все же истории Микулы успокаивали.

Через четыре лета Избор вернулся. Вот тогда Мира узнала многое. И как сплавлялся он по реке, и как участвовал в покорении Хазарии, а потом спешил с князем в Киев, чтобы отогнать печенегов от стольного града. Как только договор с князем был исполнен, брат поспешил вернуться домой, взяв с собой только верное оружие и коня. Скованный Кизяем меч выдержал все испытания и являлся предметом зависти тех, кому довелось видеть его в действии.

С братом вернулось и спокойствие. Избор исполнил волю отца и женился на выбранной им девушке. После пережитых странствий, восприятие его переменилось. Слово старейшин вновь возымело над ним власть, даже большую, чем прежде. Мира только молча наблюдала, да сочувствовала брату. Впрочем, она была довольна, что он не оставил Раду, взяв ту через некоторое время в наложницы.

– Теперь ты следующий, – проговорила Мира Эрзу в день свадьбы Избора, наблюдая со стороны за хороводами в священной роще.

Средний брат поморщился и посмотрел на танцующих на поляне девиц. Звон подвесок, которыми были украшены их платья, блеск головных украшений, ритмичные движения рук и переливчатая музыка действовали на него своеобразно. В голове все путалось, а лица сливались в одно. Эрз не мог ни на ком остановить свой взгляд.

– Вот еще, – фыркнул он, радуясь тому времени, которое у него еще имелось.

Светгор не настаивал на его скорой женитьбе, а сам Эрз не торопился взваливать на себя это бремя. В отсутствие брата он выполнял его функции, помогал отцу управлять племенем, часто бывал в разрастающейся крепости и незаметно для себя перестал воспринимать ее обитателей враждебно. Теперь там, кроме воинов, жил простой люд.