Изгнанная с небес

Наверное, со стороны это выглядело умилительно, потому как существо только хихикнуло и прошелестело беззвучным голосом:

– Ты ведь тоже чужая ей, так почему защищаешь? Я чую, дух твой прибыл с далеких небес, такой сладкий запах, такой манящий. Никак, высшее существо к нам пожаловало. Давненько никто не являлся в наш мир оттуда. Ты можешь видеть меня, но что сумеешь сделать?

Мираэль прекрасно слышала навье и только сильнее забарахталась, сверкнув глазами. На ее счастье повитуха ничего не заметила из-за расползшихся по полу и стенам бликов от зажженного в очаге огня.

Больше Мираэль ничего не могла сделать. Прежние силы были надежно запечатаны, но даже так, навье проникся и отступил, растворяясь в тенях.

– Будь по-твоему, ясуня, – услышала она затухающий голос. – На сей раз я отступлю.

Мираэль успокоилась, закрыла глаза, подумав, что теперь можно и поспать. Ни ей, ни матери больше ничего не угрожало. Она была уверена, что домовой принял ее и впредь будет защищать, а кикимора, которая все это время одним глазом наблюдала из-за печи, как только стемнеет, восстановит испорченный оберег.

… В тот вечер яркие костры освещали левый берег реки. Род Светгора праздновал наступление нового года и рождение единственной дочери. Долгожданная весна наступила, принеся с собой надежду на мир. Наконец, удалось договориться с ближайшими соседями, живущими выше по течению реки, и объединиться с ними в союз. Светгор надеялся, что теперь наступят спокойные годы, которые позволят окрепнуть его немногочисленному роду.

Сам он в безмолвии стоял напротив священного дуба и слушал переливчатую мелодию шестиструнных гуслей. Песнь, повествовавшая о богах, завораживала. Только раз в году доводилось слышать ее, оттого все присутствующие молчали, затаив дыхание. Но не о том были мысли Светгора. Сейчас он думал о своей семье, о первой законной дочери, о ее матери и о людях, которые желали им навредить. Ждана не смогла утаить от него приключившееся с оберегом и о чудесном спасении жены. Когда запыхавшийся Ведун добежал до землянки, в которой родила Переслава, мать и дочь уже спокойно спали, и им ничего не угрожало.

Светгор снова вспомнил сбивчивый рассказ знахарки. Было много непонятного в этой истории, и он мог представить все, что угодно, кроме одного. Случись непоправимое, и жизнь его была бы кончена. Светгор невольно погрузился в воспоминания.

Он всегда отличался недюжинной силой и ловкостью, уже в пору отрочества прослыл искусным лучником. Среди сверстников не было ему равных.