До нескорого, она же

Подаренный Кириллом свет погас, и я осознала, что погружаюсь в темноту.

Но молчала, не выдавая себя.

Хотя понимала, что от него ничего не скрыть.

Ни чувств, ни браслета.

— Что ты знаешь о магии Янтарной, своей тети? — будто подслушав мои мысли, поинтересовался Кирилл. — Ты интересовалась хоть чем-нибудь… или предпочла остаться в счастливом неведении?

Он сделал шаг в моем направлении.

И сразу после этого вперед шагнул Яр, загораживая меня своим плечом. Он не ощущал купол — но его ощущала я. И понимала, что никакого вреда Ярослав Кириллу не причинит.

А осень вокруг стояла не просто желтая, красная и черная.

Пряталось за горизонт пыльное солнце, по небу плыли серые облака, и косяк белых птиц летел сквозь них, переговариваясь.

Я люблю осень. Пусть каждый год мне и приходится вновь умирать на фоне этого яркого великолепия.

— А что выбрал бы ты? — спросила я, встречаясь с глазами Кирилла. — Неведение или страдания?

У него была другая красота.

Не сияющая, как у Яра, и ни изящная, как у Влада.

Но ее носитель оказался лишь прислужником моей тети.

И мне тоже очень жаль.

— Когда-то я выбрал знания, — ответил Кирилл, не пояснив, что за эти последовало.

Купол начал подрагивать, и я поняла, что наше уединение вот-вот закончится.

Но прежде, чем проиграть, Кирилл коснулся моего правого запястья, и я явственно услышала, как расстегивается карабин на надетом тетей браслете.

Карабин, который не по силам было расстегнуть никому, кроме создателя магической вещи. По крайней мере, так я считала раньше.

Поднялся ветер, и я, не удержавшись на ногах, провалилась в пустоту.

Если бы я вдруг забыла, где нахожусь, то решила бы, что заглянула в собственную душу.

Вокруг меня струился чернильно-черный туман с лиловыми всполохами, в некоторых местах дырявый, точно кто-то отрезал от ткани с несколько десятков лоскутков.

Я брела по нему — или это туман двигался мне навстречу.

А потом появилась она, и туман вел ее ко мне.

Моя тетя.

Моя настоящая тетя. Ещё одна.

На ней было то же самое черное платье, которое я помнила ещё по рыжему замку. Волны каштановых, совсем моих, волос покачивались за спиной. Но теперь я могла видеть ее лицо, и если бы я не помнила наизусть лицо матушки, я бы решила, что передо мной именно она.

Они были очень похожи.

Старшая сестра и младшая.