До нескорого, она же

Хотя, что бы я себе не говорила, я не до конца отпустила ее — и свою к ней обиду.

Яр почти совсем замедлился, и я поняла, что мне надо сделать хоть что-нибудь, хоть как-то его поддержать. И я неловко коснулась его предплечья. Даже такое действие было для меня подвигом. Просто потому, что я вообще не привыкла прикасаться к людям.

Ярослав посмотрел на меня, будто видел впервые. И спросил:

— Ты разрешаешь?

Я кивнула, не зная, на что даю согласие — и готовая ко всему.

Тогда Яр остановился и сжал меня в объятиях, обхватив мою спину руками.

Свободы движений хватило только на то, чтобы положить ладони на его талию.

— Спасибо тебе, — прошептал он, положив голову мне на плечо и уткнувшись в съехавший хвост. И повторил: — Спасибо, Яна.

— За что? — спросила я тихо.

— За то, что я живу, — ответил он. — Нет, не так. Жи-ву.

И я опять не смогла промолчать:

— Ты и без меня… жил. По-моему, даже легче, чем до встречи со мной.

Он рассмеялся и поинтересовался:

— А что по-твоему полноценная жизнь?

Объятия спали, и я оказалась на свободе.

Но Яр не отошел.

Он стоял близко-близко и смотрел на меня. А через несколько секунд произнес:

— Я обещаю тебе, что помогу разобраться во всей этой истории с Янтарной.

— Это рыцарская клятва? — поинтересовалась я.

— Ну, почти, — отозвался он. — Вы, черные, ведь закрепляете клятвы душой и кровью? Хочешь закрепить?

— Душой и кровью, — повторила я. — Красиво звучит… Но я закреплять ничего не буду.

— Душу жалко?

— Тебя, дурачка, — ответила я. Развернулась, пошла дальше и по ходу спросила: — Предположим, что история завершится, а дальше ты что собираешься дел…

Я замерла.

— Скорее всего, меня здесь не будет. Об этом я тоже хотел тебе рассказать, но все не выпадало моме… — ответил Яр на периферии сознания, и я не успела даже спросить, на что он намекает.

Теперь было не до вопросов.

Впереди стоял Кирилл, и он смотрел на меня.

Сколько нас разделяло? Метров десять? Меньше? Больше? Глазомер у меня плохой, но я точно могу сказать, что он находился не на расстоянии вытянутой руки. Однако я ясно видела его темно-карие, почти черные, глаза.

Видела… Но не подчинялась им.

Дурман не появился в моей голове.

Там возник страх.

Страх от осознания того, что Кирилл пытается на меня воздействовать, и облегчение, даруемое тетиным браслетом.