До нескорого, она же

Ну и вид.

Надеюсь, никто, кого я сегодня повстречала, не придется везти в психиатрическую больницу — лечиться.

— Как ты, Яна? — спросил отец.

— По внешнему виду может показаться, что не очень, — заметила я, поворачиваясь к нему, — но на самом деле со мной все в относительном порядке.

— В относительном? — уточнил он.

— Ну… — я взмахнула руками. — Например, оказалось, что у моей матери есть сестра и что она знает обо мне много всего интересного, а я о ней услышала впервые.

Я посмотрела на отца с вызовом.

Если бы он опустил глаза, смутившись, я бы расплакалась, но отец выдержал мой взгляд.

— Это мой промах, — согласился он.

— Разве у тебя бывают промахи?..

Я вдруг всхлипнула и покачнулась. Отец успел подхватить меня, иначе я бы оказалась на полу. Он взял меня на руки, будто я весила шесть килограмм, а не в десять раз больше, и отнес в мою комнату, положил на заправленную кровать.

Я расслышала скрежетание хомяка в углу коридора и спросила:

— Ты менял корм Хомячидзе?

Едва смогла выговорить кличку — язык начал заплетаться.

Надо было назвать его попроще. Но что уж теперь…

— Менял.

Я кивнула и пробормотала:

— Спасибо.

— Поспи, — отозвался отец.

Я верила, что никто не сможет на меня воздействовать — магические вещи, к которым имела причастность моя тетя, всегда работали безотказно.

Но, тем не менее, я его послушалась.

Прикрыла глаза и погрузилась в сон, уже полноценный. Или нет… Не могу утверждать с точностью. Потому что в какой-то момент мне почудилось, будто чьи-то руки накрывают меня моим же покрывалом и ласково, с любовью, поправляют растрепанные волосы.

***

Тем днем я больше никого не увидела.

Подозреваю, этому поспособствовал отец, решивший сохранить хрупенькую Яночку от чьего-либо воздействия. Я проснулась через пару часов, чрезвычайно добрая. Посидела с Хомячидзе, передала приветствие домовому — он махал лапкой как никогда радостно. Приняла ванную, где целый час пыталась смыть с себя все плохое. И сделала маску для волос, подвергшихся таким испытаниям.

Этим вечером было так тихо и спокойно, и даже отец сидел у себя в комнате, не произнеся ни слова, что я поверила — все так, как было раньше.

Но браслет с бирюзой постоянно притягивал взгляд и напоминал, как сильно я ошибаюсь, считая, что не поменялось ничего.

На следующий день, с утра, пришел Влад. Подозреваю, этому поспособствовал отец — он покинул квартиру минуты за три до того, как Влад появился.