До нескорого, она же

Именно я стала точкой преткновения, остроугольным камнем, причиной. Но я все ещё здесь, а они?..

Они погасли.

А я горю.

Я сгораю.

Если бы можно было тоже отключиться, если я бы умела, если бы решилась…

Вокруг сновали люди.

Если бы кто-то из них осмелился отключить меня, если бы отец… Нет, отец не позволит, он вложил в меня слишком многое и не намерен терять это так просто.

— Яна, Яна, вставай!

Меня потрясли за плечи, и я подняла голову, недоуменно озираясь вокруг. Кто я? Где я? За что я? Передо мной сидела моя тетя, другая тетя, не важно, первая или вторая, если известно, что чужая.

— Вставай, — проговорила она ласково, но я разглядела в этой ласке фальшь. — Все хорошо. Все наладится.

— Ты почти умерла, — заметила я, — тогда, давно. Ты должна помнить, каково это было. А они — застыли так навечно, понимаешь?

Тетя кивнула и посмотрела на меня полными сожаления глазами.

— Мы все равно уже не сможем ничего исправить.

— Да, — согласилась я, — да. Но мы могли просто ничего не портить, когда это ещё было возможно.

А ты знаешь, тетя, что ее…

Я повернула голову в сторону Алины.

Да так и замерла, не успев закончить предложение.

Мертвой Янтарная была совсем молодая. Разгладилось лицо, обретя аристократичный белый цвет. Разметались по желтой траве каштановые волосы, и они были точно корни поваленного дерева. Из-под рукавов черного платья выглядывали тонкие запястья и длинные пальцы.

Не хватало улыбки красных губ.

И взгляда глаз, что точно янтари.

(Она сгорела, теперь ты — гори).

Я не удержалась и посмотрела в сторону Кирилла.

Такого же аристократично бледного, но все равно сильного и мужественного. Его черные волосы были подножием горы, врастающими в землю. И он улыбался. Он был настолько силен, что мог улыбаться, даже когда проиграл.

Я не могла.

Все, на что меня хватило — сжать губы в тонкую линию, потому что они начали дрожать.

Больше всего мне хотелось исчезнуть.

Сделать так, чтобы я не была собой, чтобы я перестала существовать, чтобы мой отец не был отцом, а оставался простым черным колдуном, Алексеем Заболоцким, завидным холостяком без прицепа в виде дочери.

Чтобы моя матушка не была моей матушкой, и в этом мире стало меньше на одно разбитое сердце одиннадцатилетней девчонки. Чтобы Вика любила Влада, а он любил ее в ответ. Чтобы по деревням не бродили не поддающиеся классификации нечисти и чтобы за ними не ходили белые маги. Чтобы они учились в своих медицинских университетах и не отвлекались ни на что лишнее.

Чтобы Алина была жива.