До нескорого, она же

Я не знаю, зачем он это сделал, — я вновь вспомнила слова отца и всхлипнула ещё громче, — быть может, и из-за меня. Все потеряно. Понимаешь? Все-все-все, Яр. Услышь…

Ярослав встрепенулся и произнес:

— Слышу… Безумно хочу увидеть, но не знаю, как это осуществить.

Он не стал осуждать мои действия, и за это я была благодарна.

Слезы меня душили.

И я плакала, пока слезы не застелют глаза, пока ком в горле не станет невыносимым, пока ничего — совсем ничего — не останется.

— И я, — сказала я тихо, — и я не знаю.

— До седьмого этажа лезть будет высоковато, — протянул Яр, как ни в чем не бывало.

Я рассмеялась.

Рассмеялась сквозь слезы, а потом меня вдруг осенило:

— А помнишь… Тогда, тем вечером, когда мы встретили Кирилла, которого я подставила, ты сказал мне, что тебя здесь не будет? Помнишь?

— Помню, — ответил Яр. — И все-таки, Яна, я посоветую тебе не брать на себя вину за то, что…

— Где ты будешь? — перебила я.

Я решила не ходить вокруг да около, а задать вопрос в лоб, надеясь получить самый искренний ответ. Пусть лучше он добьет меня сейчас, чем если это случится позже.

— Возможно, я уеду.

— Уедешь?

Я спросила это не то с горечью, не то с облегчением.

— Уедешь, — повторила, — хорошо. Я уже успела подумать, что ты смертельно болен, или что с тобой тоже желают пообщаться родственники, или ещё что-нибудь в таком духе… А ты просто уедешь. Уедешь. Хорошо, уезжай, — разрешила, больше всего не желая его отпускать.

Теперь смеялся Яр.

Но я видела, что ему не смешно. Я тоже умела видеть.

— Я все расскажу тебе, — произнес он, — но позже. Сначала нужно решить, как мы тебя освободим.

— Никак? — предположила я. Вполне справедливо, между прочим, предположила. Потому что знала.

— Выход есть всегда, — поправил меня Яр. — Единственный тупик — это смерть, но мы о грустном сейчас не будем. Так что мы придумаем, как тебя освободить…

— И ты заберешь меня с собой? — вырвалось из меня. — Если… когда сможешь освободить?

— Заберу, — ответил Ярослав, ни секунды не раздумывая.

— А ещё у меня здесь ребенок, — продолжила я, все больше погружаясь в эту иллюзию.

— Ребенок? — он выглядел недоуменным. — У тебя ведь нет детей?

— Люди считают его хомяком…

Слезы начали высыхать.

Быть может, все обещания Яра были не больше, чем словами, но в тот момент я им поверила, и это подарило мне облегчение.

Все может быть.