Tabula rasa

– Не знаю, – сказала она, морща в улыбке свой чуть вздернутый носик. – А мне нравишься ты. Тебя я закончила еще вчера, и потом весь вечер просидела, глядя на картину. И знаешь, мне было так спокойно, как будто действительно есть где-то ангел, похожий на тебя, который всегда готов защитить меня от всего плохого, что есть в жизни. И быть может, когда-нибудь именно он унесет меня к звездам... Что плохого в том, если твой ангел-хранитель похож на твоего старшего брата? А, Бард? – она с улыбкой заглянула мне в глаза.

Я с ответной улыбкой покачал головой.

– Лучше никому это не показывай. Мне бы больше понравилось быть скорее бесом – и при этом, хранителем ангела!

– Не пойдет, – сказала она, в то же время хихикнув в ответ на шутку. – Я хочу быть похожей на тебя – такого, каким ты мне представляешься.

– Даже если на самом деле я не такой?

– Конечно. Это ведь только отражение желаний, – спокойно сказала Артамис. – Ты ведь не думаешь, что я похожа на ангела.

Я промычал что-то невразумительное, глядя на картину.

– По-моему, картина тебе не понравилась, – проворчала Артамис, чуть надувшись.

– Нет, что ты. Я вовсе этого не сказал. Картина отличная... Но что, если хотя бы крылья мне сделать черные, а?

– Не пойдет, – сказала Артамис.

– Жалко, – сказал я.

– Моя картина – что хочу, то и делаю, – упрямо заметила Артамис. – Ничего – привыкнешь...

– Угу... – отчего-то мне стало тоскливо. Было как-то одиноко в этом пространстве, несмотря на белые крылья... – Для чего тебе вообще нужен ангел-хранитель? – спросил я, глядя на картину.

– Этот дьявол – существует?

– Конечно, – сказала Артамис, хмурясь. – Все мои страхи и предчувствия... В конце концов, даже принцессы умирают. – Она задумчиво посмотрела на ангела с ее собственным лицом. – И хочется хотя бы в картине дать кому-то сдачи. Или надеяться на то, что это сделает кто-то другой...

– А по-моему, тебе не понравилось, – упрямо повторила Артамис.

– Чепуха, – сказал я, и поднялся из-за стола. Подобные мои нарушения этикета давно уже никого не беспокоили.

Кроме того, что многие заранее с легким любопытством уставились на старинный и элегантный старомодный сенсорояль у одной из стен. Артамис весело запищала и захлопала в ладоши. Вообще-то, я не считаю себя выдающимся композитором, но иногда, под настроение, мне удаются неплохие импровизации. По крайней мере, мне достаточно того, что Артамис они нравятся.

Я сел за рояль и хитро посмотрел на сестру.

– Итак, назовем это "Ангел", – сказал я. – Посвящается Артамис.