Ты приказал мне жить у шторма

Сегодня ты увидишь прохожего, а завтра его может не стать. Улыбайся людям, сопереживай, ищи лучшее. Наивно? Позволь, но никто не знает какие причины воровать у вора, мы живем не в тех условиях, мы не имеем права его судить. Если бы кто-то сказал, что твой ребенок умрет, если ты не украдешь, ты бы не украла? Я бы сделала это. Чего стоит вещь по сравнению с жизнью человека, нет не так, по сравнению с ценой жизни. Я считаю важным ценить людей. Я всегда говорю то, что думаю. Всегда. Не потому что я злая и грубая или подхалимка, а потому что я хочу быть искренней.

Я хочу ценить право людей на правду. Я хочу, чтобы они жили. Я бы не желала мира во всем мире. Люди воевали и продолжат, такова их сущность, хоть это и печально, я бы попросила счастливой здоровой жизни. Прожить 50 лет, но видя перед собой здоровые лица родителей и детей. Не видя в больницах людей. Я бы пожелала, чтобы матери никогда не плакали больше у кроватей своих детей, потому что все были бы здоровыми, вот чего я бы пожелала.» Я тогда прониклась этими словами, но не поняла их. А сейчас я увидела постаревшую мать перед собственными глазами, а рядом была моя, хоть и не на много, но повзрослевшая дочь. Я увидела седые волосы на голове мамы, ее потухшие глаза, в которых совсем уже не осталось того огня, который остался в моей памяти. Она стала ниже, лицо покрылось морщинами, она для меня осталась все той же любимой мамой, но жизнь покидала ее. Отца нигде не было видно и в груди почему-то больно кольнуло, и я не поняла почему, а потом заметила куда они идут. На холме, рядом с поляной, где обычно росли летом прекрасные ромашки, мы с мамой собирали их, для травяного сбора, была могила. Я сначала не осознавала до конца, а затем зарыдала. Нечеловеческий крик вырвался из моей груди, и я не остановила его, я захотела кричать громче и громче, и я кричала. Мое горло не переставало болеть, а я все кричала. В море начался шторм. Он всегда начинался, когда мне было больно, мне или другим серенам. А сейчас... Сейчас мне было невыносимо больно. Мое сердце разрывалось, глаза щипало. Он умер. Мой любимый папа. Я вспомнила слова Лиззи и заплакала еще сильнее. Достаточно ли я ценила его. Достаточно ли. Я тогда поняла, что все бы отдала для его жизни и тогда наконец поняла, что я бы, пожалуй, могла даже убить. Я взглянула снова на маму и Лили. Они не плакали. Они стали совсем рядом с могилой и легко запели. Ветер подхватил их песню и растрепал мои волосы, они теперь даже в воде были сухими.